«Нью-Йорк таймс» продолжала оставаться верной защитницей интересов правящего класса, что, впрочем, вполне естественно, и другой политики от неё трудно было бы и ожидать. Интересным, на наш взгляд, представляется то, какими средствами газета проводила свой курс в изменившихся условиях. Поддерживая идею проведения переговоров по ОСВ – позиция, которую нельзя не признать разумной, – «Нью-Йорк таймс», однако, не переставала заявлять, что главная преграда для их успеха – нежелание советской стороны пойти на уступки, т. е. объясняла всё «несговорчивостью русских», а не влиянием тех кругов в США, которые заинтересованы в крупных военных заказах и в новом витке гонки вооружений, а не в процессе разрядки международной обстановки. Когда же Советский Союз проявлял инициативу в ходе решения того или иного конкретного вопроса, «Нью-Йорк таймс» заявляла, что это всего лишь тактическая уловка русских, преследующих свои корыстные цели. Газета и здесь отрицательно интерпретировала многие, если не все действия СССР.
Если главам правительств обоих государств удавалось достичь какой-либо договорённости, то тут же выдвигалось утверждение о том, что раз советская сторона с готовностью пошла на это соглашение, то к нему следует относиться с осторожностью и оно едва ли выгодно для США. Соглашение, мол, поднимает «острый вопрос: достаточно ли надёжно защищена безопасность Америки?»[203]. При этом следует отметить, что «Нью-Йорк таймс» использовала выражение «национальная безопасность» практически для любой, нужной ей цели.
Положительные перемены, вызванные разрядкой, сказались всё же на мышлении американских граждан. «Нью-Йорк таймс» признавала:
«Общественное мнение в Соединённых Штатах в настоящее время значительно менее склонно к применению американской военной силы за границей, чем когда-либо со времени начала „холодной войны“. Частично это объясняется провалом США во Вьетнаме, но также является результатом разрядки между Востоком и Западом, как и перемен в мире в целом и в Америке в частности».
Как же отнеслась к этому газета? Опубликовав результаты опроса, «Нью-Йорк таймс» назвала их «ужасающими и даже мрачными». И газета тут же предлагала свои рецепты для исправления сложившегося положения.
Иначе, предупреждала она,
«дело может дойти до того, что отпадёт необходимость в военных расходах и производстве оружия, так как не останется людей, желающих воспользоваться им для самообороны»[204].
Вывод газеты из результатов исследования был гротескный и намеренно парадоксальный. Вероятно, она рассчитывала тем самым произвести большее впечатление на читателя. Всё это отражало её недовольство постепенным отказом американцев от прежних концепций «холодной войны».
«Нью-Йорк таймс» была обеспокоена положительными изменениями, вызванными разрядкой, – таково её истинное отношение к ней. Разрядка, которая содействует развитию добрых отношений и подлинного взаимопонимания между народами разных стран, ведёт к отходу от мышления в духе «холодной войны», уменьшает возможность возникновения вооружённых конфликтов и угрозу применения силы, оказывается неприемлемой для «Нью-Йорк таймс». Такой разрядки она боится. «Защитите нас от детанта»[205], – писала газета.
Трюки для управления умами
«Нью-Йорк таймс» не ограничивалась в своей деятельности одной лишь словесной аргументацией. Она прибегала также к испытанному методу диспропорциональности в подаче информации. На её страницах с начала 70-х годов можно было встретить много публикаций о том, что разрядка переживает «трудности роста», что она наталкивается на различные преграды, часто, по мнению газеты, непреодолимые, и что многие вопросы всё ещё остаются нерешёнными.
Естественно, разрядка не волшебная палочка, мгновенно устраняющая с пути все спорные проблемы, но она, вне всякого сомнения, создаёт более благоприятную политическую атмосферу для их урегулирования. На последнем «Нью-Йорк таймс», однако, не слишком акцентировала внимание читателей. Весьма скромное место в сравнении с материалами, в которых выражался пессимизм по поводу разрядки, отводила газета публикациям о её достижениях: о заключении между СССР и США важных договоров и соглашений, о сотрудничестве в области экономики, о расширении политических контактов.
Такая диспропорциональность давала возможность дезинформировать читателя о развитии советско-американских отношений в период 70-х годов.
Возьмём конкретный пример. Как известно, летом 1974 г. состоялся визит президента США Никсона в СССР, во время которого был подписан ряд важных советско-американских соглашений.
Как же преподнесла своим читателям «Нью-Йорк таймс» эти крупные достижения процесса разрядки? К моменту завершения визита – время, когда газета на своих редакционных полосах обычно помещает оценки и высказывания ведущих обозревателей или известных всей Америке политических деятелей, – «Нью-Йорк таймс» поместила 4 июля 1974 г. комментарий У. Сэфайра, в котором преобладали сомнения в полезности визита Никсона и скептицизм в отношении процесса разрядки в целом, а также содержались высказывания антисоветского характера. Других материалов на редакционных полосах по данной теме не было.
В номере от 5 июля 1974 г. газета опубликовала редакционную статью под заголовком «Хрупкая разрядка», в которой визит Никсона оценивался как «провал». В комментарии на редакционной полосе Рестон говорил о том, что это якобы была «разочаровывающая встреча». Рядом газета поместила комментарий Миллера резко антисоветского содержания, направленный против разрядки и сотрудничества. Четвёртый материал «Нью-Йорк таймс» посвятила «диссидентам» в СССР. Итак, из 4 публикаций на редакционных полосах этого номера не было ни одной, где выражалась бы поддержка политике разрядки или одобрение визита Никсона.
Лишь в редакционной статье можно было встретить краткое упоминание о некоторых из достигнутых во время встречи соглашениях. Газета дала им сдержанную оценку. О других договорах она не упомянула вовсе. Вместо того чтобы рассмотреть связанные с ними вопросы, она писала о «диссидентах». Так, «Нью-Йорк таймс» «отметила» такое важное событие на пути разрядки международной напряжённости, как встреча на высшем уровне.
Способы воздействия газеты на читательскую аудиторию с целью формирования общественного мнения в нужном «Нью-Йорк таймс» направлении были весьма разнообразны. Если нужно внушить американцам сомнения относительно того или иного аспекта отношений между двумя государствами, то газета помещала об этом сообщение с предшествующим ему вопросительным, ироническим или даже издевательским по смыслу заголовком. Подобная манера подачи как бы призывала читателя усомниться в правильности происходящего. Так, опубликовав редакционную статью о соглашении между Советским Союзом и Соединёнными Штатами по охране окружающей среды, «Нью-Йорк таймс» поместила над ней заголовок «Советско-американский заповедник?».
Для того чтобы повлиять на восприятие читателя, «Нью-Йорк таймс» использовала другой характерный метод подачи материалов. В номере от 28 марта 1974 г. она поместила комментарий Л. Дэвиса, профессора политических наук Нью-Йоркского университета. В нём автор писал о советско-американских отношениях и вопросах разрядки. При этом он ни словом не обмолвился о «диссидентах». Тем не менее газета, публикуя его выступление, вставила между заглавием и текстом крупный рисованный портрет Солженицына. Так, избегая прямолинейных словесных заявлений, она манерой подачи стремилась подчеркнуть всячески проводимую ею связь между разрядкой и диссидентством, т. е. вопрос, идти или нет на улучшение отношений с Советским Союзом, ставился в прямую зависимость от муссированной буржуазной пропагандой проблемы прав человека в СССР.
Рисунки «Нью-Йорк таймс» использовала довольно часто. Другой комментарий, где речь также шла о разрядке, газета сопроводила изображением разбитой, с заплатками, с поломанной короной американской статуи Свободы. Поверженная и лежащая на земле, она представляла собой жалкое зрелище. В опубликованном над ней материале говорилось, что разрядка «содержит потенциально самую худшую опасность для нашей страны по сравнению со всеми другими проблемами, с которыми мы сталкиваемся». Затем приводились утверждения о том, что она «зов сирены, влекущий нас к гибели».
После этого подвергалась сомнению выгодность для Соединённых Штатов сотрудничества с Советским Союзом и выдвигались упрёки СССР в наращивании вооружений. Завершалось всё это призывом к читателям серьёзно обдумать выдвинутые аргументы и утверждением, что «именно нам (американцам. – В. К.) предстоит сделать выбор»[206]. Манипулируя сознанием людей, «Нью-Йорк таймс» оставляла им в действительности лишь видимость выбора и самостоятельного решения – метод, часто применяемый «качественной» газетой. Он обычно оказывает выгодное психологическое воздействие, так как если читателю кажется, что идея принадлежит ему самому, то она охотнее им воспринимается и прочнее укореняется в сознании. Но исходя из того, как газета преподнесла факты и события, какие аргументы подобрала, а также как она оформила материал, становится ясным, что вывод, к которому он должен прийти, навязан ему «Нью-Йорк таймс» заранее.
