Читаем без скачивания Огонь подобный солнцу - Майкл Бонд

– Только сначала заплати так же, как и он, – пятьдесят франков, – фыркнула она и опять пнула матроса; тот покатился дальше.

– А что, если я одолжу у тебя пятьдесят франков, – предложил Коэн. Она была хрупкой и симпатичной, на плечи спускались черные волосы, сквозь блузку вырисовывалась ее высокая грудь, зеленая юбка с разрезом подчеркивала длину и прелесть ее ног, обутых в сапожки. – Завтра мне дадут работу, – добавил он.

– Вот завтра и приходи ко мне. – Она перешагнула через матроса, но тот схватил ее за ногу.

– Отпусти меня или я позову собаку.

– Даже у собаки на тебя не встал бы!

– Послушай, полегче, – сказал Коэн. – Это моя сестра.

Матрос сел, поскреб свои жидкие рыжеватые кудельки, поискал вокруг глазами свой берет, встал и рыгнул.

– Твоя сестра – лесбиянка, – произнес он, расстегивая гульфик.

Коэн нанес ему левой рукой короткий легкий удар, и матрос, опрокинувшись назад, словно становясь в стойку на руках, медленно загрохотал вниз по лестнице. Его ноги взлетели вверх, и, перевернувшись через голову, он рухнул у стены лестничной клетки четвертого этажа.

– Ты что, убил его? – прошептала она. – Черт, только этого еще не хватало.

Матрос сел и его вырвало.

– Подонок, – она плюнула, – гомосек, ублюдок. Маricon!

Спустившись по лестнице, Коэн склонился над матросом.

– Эй, ты дверь найдешь?

– В чем там дело? – раздался голос снизу.

– Madre! Это консьержка, – зашипела она, – заставь его встать!

– Что там происходит? – Крик консьержки слышался уже этажом выше.

– Ты найдешь дверь? – повторил Коэн.

– Я хочу получить свои деньги.

– С этим кончено.

– Что происходит? – вопила консьержка.

– Сейчас я расскажу, – матрос встал, но, поскользнувшись в своей блевотине, полетел на заднице вниз по лестнице, подминая под собой консьержку.

– Убирайтесь! Вон! – завизжала та, извиваясь под ним и пытаясь выбраться. – О Господи, какая вонь, как от тебя несет! – Она торопливо вытерлась. – Все вон! – завопила она.

– Я же только что пришел, – сказал Коэн.

– Все равно вон!

– Я даже знать его не знаю, – добавила девица.

– Ты – salope, putain, шлюха, проститутка... – Консьержка прервалась, чтобы перевести дыхание.

– Я же ничего не сделала!

– Это я виноват, – сказал Коэн. – Он, видите ли, мой брат. Мы часто вздорим.

– Вон. Все вон. Мне плевать, кто вы там. Вон! Вон!

– Тогда верните деньги.

– Никаких денег.

– Я заплатил за неделю. Пятьдесят франков. У меня больше нет.

Консьержка спихнула матроса вниз по лестнице.

– Десять минут. – Она взглянула на несуществующие часы на руке. – Потом я вызываю полицию.

– Они арестуют тебя за кражу моих денег! – Крикнул Коэн.

– И моих, – отозвался матрос.

– Она сделает это. Она позовет полицейских, – сказала девушка. Она вбежала к себе в комнату и крикнула: «Лобо! Ко мне». Захлопнув дверь своей комнаты, Коэн, как ошарашенный, уставился на кровать c одеялом, уже знакомые раковину с комодом. «Когда летишь вниз, – пробормотал он, – трудно остановиться». Складывать было нечего. «Еще десять дней без еды, без денег. И некуда податься. О, Господи, приюти меня». Уходя, он заглянул в открытую дверь комнаты девушки. Она бросала на кровать свои платья. Восточноевропейская овчарка с острыми ушами настороженно смотрела на него с порога.

– Куда ты пойдешь? – спросил он.

– Кто его знает? В другую такую же дыру, как и эта, с такой же гранд-дамой в виде консьержки, где найдется такой же добрый самаритянин, благодаря которому меня опять точно так же вышвырнут вон.

– Он оскорбил тебя.

Она махнула рукой.

– Вот что называется оскорблением – когда тебя вот так вышвыривают. Мне надо работать, а не переезжать с места на место.

– Мне тоже придется уходить. Она взяла все мои деньги.

– И правильно сделала. – Она запихивала свои платья, белье, зеркальце и щетку в картонный саквояж. – И поделом тебе. Чтобы не совал свой член куда не надо!

Она догнала его на улице и пошла рядом, немного склонившись набок под тяжестью своего чемоданчика. Лобо неотступно трусил сзади.

– Что же ты будешь делать? – спросила она.

– Спать на улице, питаться крысами.

– К ним нужно много крепкого вина. Какого-нибудь испанского.

– У тебя есть такое на примете?

Sangre de Того, пошли!

Глава 15

Улица Тюбанов пульсировала движением: сверкали неоновые лампы, сновали машины, молодые, полные страсти глаза многозначительно смотрели на них. Он шел, хромая, превозмогая боль; она дважды останавливалась, дожидаясь его, размахивая чемоданчиком и постукивая каблуком по тротуару. Они поднялись по темной лестнице, и она, звеня браслетами, постучала в дверь в конце полутемного коридора.

– Кто там? – Послышался мужской голос.

– Полиция. Открывай. – Она вновь постучала. – Открывай, salaud!

– Это можешь быть только ты, Мария.

Прикрыв дверь, чтобы снять цепочку, мужчина вновь открыл ее.

– Проститутки говорят, что они – полицейские, а все полицейские – проститутки. Трудно разобраться.

– Только это и заставляет тебя шевелиться, Леон. Леон бросил взгляд на чемоданчик, затем – на Коэна.

– Хочешь сбежать?

– Этот благородный рыцарь спас меня от матроса, и благодаря ему меня вышвырнули вон. Леон усмехнулся.

– Ну и что, мне наградить его медалью?

– Дан нам переночевать. Завтра я подыщу какое-нибудь жилье.

– У тебя есть работа на сегодняшний вечер?

– Ты хочешь, чтобы я их сюда приволокла?

– Нет уж, не надо.

– А что?

Закусив верхнюю губу, Леон показал на полуразвалившуюся плетеную кушетку.

– Ложе для новобрачных там. Если собака укусит меня, ей – конец.

– Да она умрет от укуса.

– Хорошо, что ты это помнишь.

– Дай нам какого-нибудь вина.

– На кухне, – Леон посмотрел на Коэна. – Ты откуда?

– Из Тулона.

– Ты ведь не француз.

– Я сейчас живу в Тулоне.

– Путешествуешь ради удовольствия? – Усмехнувшись, он посмотрел на одежду Коэна. – Пушка есть?

– Нет.

– Хорошо. Здесь оружие запрещено. У тебя есть работа?

– Я что-нибудь подыщу. Я уже говорил Марии, что я...

– Без вранья. Только без вранья. А деньги у тебя есть?

– Все взяла консьержка, выставив нас на улицу.

– И сколько же она взяла?

– Пятьдесят франков.

– Откуда ты приехал?

– Из Орана.

– В Марселе плоховато с работой.

Мария поставила бутылку вина на корзину рядом с кушеткой. Она постучала рукой по полу. Собака, подойдя к ней, повернулась и улеглась.

– Ты будешь, Леон? – Она разливала вино в стаканы.

– Нет.

– Вот, – сказала она Коэну. – «Бычья кровь»!

Вино было густым и почти черным. Она вновь наполнила его стакан.

– За Андалузию!

– К черту Андалузию, – сказал Леон.

– И к черту Корсику, – отозвалась она.

Почувствовав дурноту, Коэн опустился на кушетку.

– Вино не такое уж крепкое, – заметил Леон.

– Американцы ничего не понимают в вине, – ответила Мария.

– Вам крупно повезло, что я оказался здесь, – сказал Леон, набрасывая на плечи кожаную куртку.

– Я бы могла пойти к Мамету.

– Держись от Макета подальше. – Он открыл цепочку на двери. – Закройте за мной.

Мария села на кушетку рядом с Коэном.

– Я не могу так рано уснуть. – Встав, она поправила юбку. – Тебе надо побриться, – она фыркнула. – Иди в ванную и побрейся. И прими душ.

– И ты со мной.

– За пятьдесят франков.

– У меня есть более интересное предложение.

– Нет ничего более интересного. Отправляйся.

Ощущение сильной струи горячей воды казалось чем-то нереальным, реальным было лишь жжение, вызываемое ею в колене и плече. Он побрился левой рукой бритвой Леона. Она вошла и, подобрав юбку, присела на унитаз.

– Ты стал лучше пахнуть, – сказала она. – Что это?

– Меня порезали.

– Ого! Загноилось. – Она встала и спустила воду. – Тебе бы надо пойти в больницу. Монашки же оказывают помощь бесплатно. – Она провела пальцем вдоль покрасневшей раны. – Это тебя какой-нибудь матрос пырнул за то, что ты защищал честную девушку?

– Меня ограбили.

– Я не представляю тебя с деньгами. Мне надо держаться от тебя подальше. Тебе бы завтра сходить к монашкам.

– Мне уже лучше.

– Монашки не кусаются. Чего ты боишься? Он скользнул левой рукой ей под юбку.

– Боюсь, что у тебя со мной ничего не получится. – Я не занимаюсь этим просто так, ради удовольствия.

– Иногда надо.

Она ущипнула его за подбородок.

– Это – работа, mi calentorro. Она кормит нас с Лобо.

– В Марселе наверняка найдется и другая работа.

– Для меня, уехавшей из Испании из-за нищеты?

– Так зачем же ты приехала?

– Благодаря этой работе я каждый месяц посылаю деньги в Андалузию.

– А Леон?

– А как ты думаешь? Смогла бы я работать на улице без chulo? Без Леона или кого-нибудь еще? Он – мой патрон, он защищает меня.