в нее. Находила все новые предлоги, чтобы пройти мимо загона в своем лучшем платье и с тщательно уложенными волосами. Бормотала заклинания. Выливала в поилку быка любовные зелья. Все впустую.
Бык не проявлял к ней ни малейшего интереса. Для него Пасифая была одним из тех глупых людей, что приносили ему свежего сена, размахивали у него перед мордой красной тряпкой или совершали еще что-нибудь интересное.
Наконец Пасифая обратилась за помощью к единственному человеку, которого она считала умнее себя, – Дедалу.
Изобретатель изучал в своей мастерской планы футбольного стадиона Кносса и конференц-зала, когда к нему пришла царица. Она объяснила ему свою проблему и чего хочет от него.
Дедал посмотрел по сторонам, решив на миг, что его снимают скрытой камерой для реалити-шоу.
– Так… Погодите. Еще раз, вы хотите, чтобы я сделал что?
Пасифая поморщилась. Она только что пережила страшный стыд, объяснив ситуацию в первый раз.
– Я хочу заставить быка обратить на меня внимание. Я знаю, он полюбит меня в ответ, если мне удастся его впечатлить…
– Он бык.
– Да! – рявкнула царица. – Поэтому он должен думать, что я – корова!
Дедал постарался сохранить нейтральное выражение лица.
– Э-эм…
– Я серьезно! Воспользуйся своей механической супер-пупер-смекалкой и сооруди мне костюм коровы. Я залезу внутрь, представлюсь быку, немного с ним пофлиртую, спрошу, откуда он, и все в таком духе. Уверена, он влюбится в меня!
– Э-эм…
– Это должен быть привлекательный костюм коровы!
– Ваше величество, не думаю, что у меня получится…
– Конечно, у тебя получится! Ты гений. За что мы тебе платим?
– Я практически уверен, что ваш муж платит мне не за это.
Пасифая вздохнула.
– Давай определимся сразу. Если ты хоть словечком обмолвишься об этом Миносу, я буду все отрицать. Тебя казнят за клевету о царице. Если ты откажешься мне помогать, я скажу Миносу, что ты ко мне приставал. Тебя казнят за это. Единственный способ для тебя избежать казни – это помочь мне.
По шее Дедала скатилась капля пота.
– Я… Я просто имел в виду… это неправильно.
– Ты столкнул собственного племянника с акрополя! Что ты знаешь о том, что правильно, а что нет?
Как же Дедалу хотелось, чтобы люди перестали вспоминать об этом при каждом удобном случае. Одно маленькое убийство, и тебе его не забудут до конца жизни.
Он не хотел помогать царице. Механический костюм коровы для заигрываний с быком? Даже у Дедала существовали границы дозволенного. Но на карту были поставлены его карьера и семья. После переезда на Крит он успел жениться, и сейчас у него подрастал маленький сын Икар. Казненный, Дедал едва ли сможет побывать на выпускном сына в детском саду. Изобретатель решил, что выбора у него нет, и начал работу над самым привлекательным костюмом коровы, что когда-либо создавал человек.
Как только он был готов, царица залезла внутрь. Дедал подкупил стражников, чтобы те не заметили ничего странного – к примеру, как изобретатель перевозит механическую корову из своей мастерской в царский загон.
Той ночью бык наконец заметил Пасифаю. Самое время вновь отложить эту книгу, закружить по комнате с криком «Фу-у-у!» и промыть глаза «Визином».
Как Афродита и Посейдон отнеслись к успешному завершению своего плана?
Надеюсь, они не сидели на Олимпе и не давали друг другу пять со словами: «У нас получилось!» Мне хочется думать, что они в ужасе смотрели вниз на происходящее на Крите и бормотали: «О боги… что мы наделали?»
Через девять месяцев очень беременная царица Пасифая готовилась к родам.
Царь Минос не мог дождаться! Он надеялся на сына. Он даже выбрал ему имя: Астерион, в честь своего приемного отца, прошлого царя. Жители Крита это оценят!
Единственная маленькая неувязочка: малыш родился монстром.
От плеч и ниже он был человеком. От плеч и выше его кожу покрывала жесткая шкура, сухожилия на шее пучились, как стальные канаты, а голова была бычьей. У него немедленно начали расти рога, поэтому носить его в слинге для новорожденного без получения тяжелых ран было невозможно.
Царь не был таким умным, как Дедал, но даже он быстро понял, что этот ребенок никак не мог быть его. Царские супруги поссорились. Они бросали вещи. Кричали, орали и прогоняли слуг, что наверняка сильно расстраивало бедного малыша.
Но хуже всего было Пасифае. Любовное проклятье Афродиты развеялось с моментом рождения ребенка. Царица презирала себя, богов и особенно малыша. Она призналась в случившемся, но не могла объяснить собственные действия. Как она могла? В любом случае, урон был уже нанесен. Походом к семейному психотерапевту такие проблемы не решить.
Пасифая переехала в отдельные апартаменты во дворце и находилась под домашним арестом до конца своих дней. Миносу очень хотелось выбросить чудовищного ребенка в море, но что-то его удержало – возможно, старое табу на убийство членов своей семьи, а может, он подспудно понимал, что новорожденный был наказанием ему, такое завуалированное и жуткое послание от Посейдона. В этом случае убийство малыша лишь сильнее разозлило бы богов.
Минос попытался скрыть детали рождения, но было слишком поздно. Няньки, повитухи и слуги – все видели ребенка. Ничто не распространяется быстрее сплетен, особенно когда они касаются нелюбимого всеми человека.
Отныне жители Крита уверились, что царь был не достоин трона. Ребенок-мутант наверняка был проклятьем богов. Его имя, Астерион, звучало как надругательство над памятью о прошлом царе, и жители острова никогда его не использовали. Все звали новорожденного Минотавром – быком Миноса.
Минос бесился. Он обвинял всех подряд – богов, жену, быка, неблагодарных жителей Крита. Но не в его возможностях было наказать их всех. Рейтинг его популярности был низким, как никогда. Но кое-кого он все-таки мог наказать – человека, что все это спланировал и из которого выйдет отличный козел отпущения. Он приказал привести к нему закованного в цепи Дедала.
– Ты, – прорычал царь. – Я дал тебе второй шанс. Ты получил работу, мастерскую, деньги на свои изобретения. И так ты мне отплатил? Ты разрушил мою репутацию, изобретатель! Если ты не изобретешь что-то, что исправит ситуацию, я убью тебя медленно и мучительно! Затем найду способ оживить и убью опять!
Дедала часто осеняли гениальные идеи. При обычных обстоятельствах он бы предпочел раскинуть мозгами без цепей и стражников, но с ними он ощутил невероятную мотивацию соображать очень быстро.
– Мы повернем все в позитивную сторону! – воскликнул он.
Взгляд Миноса был холоден, как
