22:30. Вчера вечером было небо звездное, ветра не было, я вышел на палубу, т. е. в кокпит. А там я себе сделал сиденье возле штурвала. Конструктор яхты не предусмотрел, что если стоять у руля по 10–15 часов, то ноги устают, а я сделал просто фанерную крышку от рундука, просверлил и через дырки протянул веревки, оба конца закрепил на утках правого и левого борта. Ну, одним словом, как качели делал, только сильно натянул. Она-то и служит мне сиденьем. Я часто ложился на нее — спина на этой фанере, голова на лебедке, а ноги упираются в противоположную лебедку — и лежу покачиваюсь, как в гамаке. Так было и вчера, лежал и рассматривал звезды, искал на Млечном пути что-нибудь необычное. А потом увидел, как пролетает спутник, и подумал, не тот ли это спутник, который дает координаты. В душе поблагодарил его за помощь, которую он нам оказывает. А может, это космическая станция, и там живут люди. Чем они занимаются, о чем думают? Какие у них мысли? И тут же я заметил, что вот уже 30 лет люди летают в космос. Но я ни разу не читал дневник космонавтов. Читал о том, что они делают в космосе, какая техника, но их откровенные мысли, сны, философские рассуждения, мечты, да мало ли что, мне хотелось бы узнать.
Плохо, что нет Валеры Кондратько, я бы его попросил, чтобы он меня познакомил с кем-нибудь из космонавтов. Или нашел такую книгу, может, уже издан дневник какого-нибудь космонавта, только я его не видел.
А еще, когда смотришь в небесную высь, то мысль всегда окутывает какая-нибудь тайна. И хочется, чтобы что-то случилось, ну, к примеру, прилетел корабль инопланетян. В своем воображении я рисую его силуэт и существа, которые летают на нем.
И даже представил такую картину. Я сижу в каюте, читаю или пью чай, и входит ко мне этот самый инопланетянин. Что бы я ему сказал? Ну, конечно, перво-наперво я бы поздоровался с ним, а дальше что? Непонятно. Снова вспомнил те три случая, которые напоминают о неземном. О первом я писал, когда яхта «Чукотка» была на острове Медном. А вторая встреча была ровно через год. Мы возвращались из Провидения на той же яхте «Чукотка» домой, во Владивосток.
Мы зашли в бухту Гавриил — эта бухта находится на юге Чукотки. Стали на якорь недалеко от берега. Мы с Леонидом Константиновичем отправились в тундру охотиться на рыбу. Именно охотиться, а не ловить, как принято. В мелких речках рыба горбуша идет на нерест, и когда проходит пороги, то ее спина выглядывает из воды. Тут мы и стреляем из ружья. Один стоит ниже, убитую рыбу течение подносит к нему. Настреляли мы этой самой горбуши, а она большая и тяжелая. Мы ее принесли на яхту.
Наступает вечер, хотя на севере ночи нет, а просто стоят вечерние сумерки. Солнце идет за горизонт и через два-три часа снова всходит. Все легли спать, а я решил почистить рыбу и поджарить ее, чтобы в море с ней не возиться в качку и болтанку.
Погода тихая, чуть дует вечерний бриз. Сижу в кокпите, чищу рыбу. На меня нашел страх, что-то начало тревожить.
Я доверяю своим чувствам, то есть тому чувству, которое в народе называют шестым. Так вот, в этот раз я понял, что что-то не так. Подумал, может, кто возле борта яхты появился, обошел по палубе, заглянул под транец и форштевень, никого нет. Проверил по пеленгу мысов, не сносит ли «Чукотку» на берег. Нет. Якорь держит добротно. Спустился в каюту, проверил под паелами, не течет ли вода. Тоже все хорошо, все спокойно, только храп раздается от спящих ребят. Продолжая работу с рыбой, я сидел в кокпите спиной к морю, лицом к берегу. И вдруг я почувствовал да и увидел свет, яркий свет за моей спиной. Оборачиваюсь, а там висит в воздухе большой огненный шар, и от него исходят лучи. И слышно такой потрясающий шум. Но что меня больше всего поразило, так это то, что с этого самого шара падали горящие капли. До воды не долетали и гасли. Можно сравнить с горящей пластмассовой расческой. Когда она горит, от нее горящие капли падают на землю. Только шар был большой. Правда, сложно точно сказать о его размерах, так как он висел на фоне чистого неба и моря, и не было ничего, с чем можно было его сравнить, хоть бы эти горящие капли упали в море, я бы увидел, на каком расстоянии от меня они упали. Я начал кричать и поднимать команду, но это длилось не больше минуты, а потом медленно, с треском огненный шар ушел на север и скрылся за горами.
23:30. «Я балдею» — так всегда выражался Валера Кондратько в те моменты, когда чему-то удивлялся. Так я и сейчас балдею, оттого, что давно не вижу ни кораблей, ни судов, ни рыбацких сейнеров или как их называют в Австралии, я не знаю.
Идем вдоль Тасмании, а все кругом мертво, и вокруг ни души. Такое зло появляется на людей. Мы привыкли жить, как жуки в куче навоза, эти жуки живут и дальше своей кучи ничего не видят и не слышат. Так и люди, собьются в один город и там давятся, дерутся. За клочок, а вернее, за квадратный метр земли. За этот метр пытаются перегрызть глотку ближнему. Всем тесно, но никто не уйдет из этой кучи, все отстаивают и отвоевывают свое место. Не то что я сейчас сильно хочу домой. Нет, мне больше всего хочется сообщить о себе и о том, что мы пока живы. Так как знаю, что голова у Леонида Константиновича, наверное, вся уже поседела. Ему там во Владивостоке достается от всех. Он мой учитель, он мой капитан, и только он одобрял мое плавание, а больше никто из яхтсменов. Да и семья моя, наверное, переживает, особенно Таня, я бы не хотел, чтобы она плакала. Но судьбе приятно меня испытывать и терзать души моим близким.
Все я уже примеряю и прикидываю до финиша. Даже сахар насыпал в банку, у меня пластмассовая банка, там я храню сахар, которым пользуюсь для кофе и чая. Так вот, насыпал эту банку и подумал, может, мне этого сахара хватит до Сиднея, и больше не буду распаковывать новый мешок. Дай Бог.
Идем вдоль Тасмании
24 мая 1991 года
До входа в Бассов пролив осталось 120 миль. Сейчас мы приближаемся к острову Кинг[107] с запада. Лоция предупреждает, что в туманную или мглистую погоду надо особенно соблюдать осторожность и чаще измерять глубину. Многие суда терпели аварии и тонули в районе острова Кинг. Сейчас решил лечь спать, чтобы ночью быть все время на палубе. Уже, наверное, не придется мне расслабиться. Приближается берег, там все опасности.
07:00. Как погода быстро меняется! Вот уже «Караана» несет штормовые паруса. Плохо, что ветер встречный. Неужели я допустил ошибку, что пошел в Бассов пролив, а не вокруг Тасмании?
21:30. У меня нет хороших парусов. Сейчас ветер слабый, но большая зыбь. Генуя не стоит, она рвет такелаж, а мои штормовые стаксели слишком малы, чтобы тянуть яхту. Были бы сейчас стаксели чуть побольше, тогда было бы в самый раз. Но их нет. А все из-за того, что не было лишних долларов, чтобы заказать у опытного парусного мастера хороший комплект. А те, что у меня, плохо стоят — их шил молодой парень из Сиднея.
22:30. Зашли в Большой Австралийский залив[108]. Глубина под килем 2472 метра. Ветер стихает, но стоит большая толчея. Чувствуется, что здесь течение сильное и с разных сторон.
Хочется включить двигатель и идти к входу в пролив, но этого делать нельзя. Очень мало соляры, ее надо беречь на крайний случай. Впереди много островов и рифов. Если я туда зайду и не станет ветра, вот тогда и придется надеяться на дизель.
Неудачи
25 мая 1991 года
39°57’ ю.ш., 142°40’ в.д.
01:00. Мы в Большом Австралийском заливе.
05:30. Идем галсами. Ветер не дает войти в Бассов пролив. Видимость плохая.
22:00. Прошедшая ночь мне показалась очень долгой. Как я ни пытался завести «Караану» в Бассов пролив, не получалось — то ветер встречный, то совсем штиль, и нас уносило от входа.
Утро, но видимость плохая. Снял большую геную — она порвалась у нижнего карабина. Сейчас выпью кофе и буду зашивать, а пока стоят два штормовых стакселя. Если бы не туман, я должен был бы уже видеть остров Кинг. Может, дай Бог, сегодня и увижу землю, я ее не видел с 31 декабря.
23:30. Генуя готова к работе, но сейчас ее ставить нежелательно. Сейчас главное — терпение и трезвая оценка ситуации. В тумане легко сделать ошибку, но очень сложно ее исправить.
Увижу землю — приму стопочку
26 мая 1991 года
39°24’ ю.ш., 143°42’ в.д.
02:30. Пока все идет хорошо, ветер чуть ушел влево, мы идем ровно в пролив. Земли я еще не вижу, но, чтобы отметить это событие, уже достал из рундука початую бутылку водки. Сегодня 210 дней как мы в плавании, и 146 дней от мыса Горн, где я видел землю — острова Диего-Рамирес.
04:00. Туман рассеялся. Я кричу, я плачу, слезы не дают рассмотреть мыс Уикем острова Кинг. Мы проходим в 15 милях от него. Это то, что надо. Мои расчеты подтвердились.
05:00. Слева открылся мыс Отуэй — это уже Австралия, материк.
