перерыла все карманы и вывернула наизнанку сумку, когда поняла, что стихотворения с ней больше нет. Она неосмотрительно потеряла кусок пергамента и уповала на то, что его никто не найдет, но реальность решила поиздеваться над ней.
— Вы читали его? — спросила ошарашенно Рея, смотря на Ротманта полными ужаса глазами.
— Слог неплох, но общее впечатление мрачновато, — проговорил Роланд отстраненно.
Рея посмотрела на него с осуждением и грустью, прежде чем опустить взгляд и сделать вид, что его мнение ее не волнует. О, как он ненавидел День единения душ. Целующиеся по углам студенты, невыносимый белый цвет, удушливый запах цветов на каждом шагу и летающие под потолком переливающиеся звезды вызывали в нем приступ тошноты. Ротмант считал, что от праздника давно осталась лишь коммерчески выгодная идея, на которой активно наживались купцы. Любовь нельзя выразить танцами, обычаями, страстными признаниями и подарками в определенный день, потому что настоящая любовь — глубокое сильное чувство, которое проявляется в заботе, желании сделать другого человека счастливым и защитить его любой ценой. Жаль, что он понял это слишком поздно.
— Оно было написано для ва… — тихо произнесла Рея под воздействием нахлынувших эмоций, но вовремя осеклась, пока не случилась катастрофа. Она едва не раскрыла себя, и благо, что Ротмант не дал ей договорить.
— Избавьте меня от подробностей вашей личной жизни. Я искал вас не для этого, — гневно сказал он. — Образцы вашей крови, полученные на прошлой неделе, почти не поменялись и идентичны тем, что я взял у вас сразу после выписки из лазарета.
— Возможно, вам удалось меня излечить, и болезнь отступила, — предположила с надеждой Рея.
— Это мы узнаем с новым приступом. Или его отсутствием, — ответил Роланд с большой долей скептицизма. Он давно перестал верить в лучшее, и что-то подсказывало ему, что ситуация с Реей не станет исключением. — Продолжайте колдовать без ограничений, и вскоре мы увидим результат.
Ротмант исчез так же быстро и бесшумно, как появился, мгновенно скрываясь за углом. Рея отстраненно проводила его фигуру печальным взглядом, а затем медленно побрела в сторону крыла курса, крепко сжимая в кулаке кусок пергамента. И первое, что она сделала, оказавшись в спальне девочек, — безжалостно сожгла стихотворение в огне камина под звук смеха и поцелуев.
* * *
С самого утра Рее нездоровилось. Голова раскалывалась от малейшего звука, и после неудачного урока трансмутации, на котором даже самые простые заклятия давались ей с трудом, на девушку накатил новый приступ слабости и апатии. Ближе к обеду тело, словно противясь желаниям хозяйки, начало ее подводить: у Реи дрожали пальцы, окончательно пропал аппетит, и магия плохо поддавалась контролю. Она кое-как отсидела следующие уроки, и к тому моменту, когда получила записку о новой тренировке от Ротманта, Рея совершенно выбилась из сил, но на поход в лазарет времени уже не хватало.
Роланд в противовес ей держался уверенно и стойко. В Зале собраний его безжалостная тяжелая рука метала в ученицу шквал огоньков, от которых Рея предпочла просто уворачиваться. Ротманту такой подход по душе не пришелся. Мужчина тратил свое драгоценное время, чтобы научить девчонку отражать заклятия магией, а не убегать от них, но, судя по неудачным попыткам Реи снова уклониться от пылающего огня, потратил он его зря.
— Вы сегодня слишком рассеянны. Соберитесь, — недовольно сказал Ротмант, меряя шагами зал и оценивающе разглядывая студентку на наличие ран.
— Я неважно себя чувствую, — выдавила Рея, отворачиваясь от мужчины и скрывая одышку.
— Как легко списать свои ошибки на болезнь, не так ли? — усмехнулся Роланд, иронично изогнув губы.
Рея промолчала, проглатывая обиду, и резко развернувшись, со злостью направила в Ротманта поток воды. Он отразил ее атаку мгновенно, словно ждал от студентки чего-то подобного, и отправил огненный вихрь в ответ, однако Рея, в отличие от него, не обладала такой молниеносной реакцией, и ее магический щит дрогнул. Она упала на колени, чувствуя знакомую боль в руках, и уже догадывалась, что скрывается за слоями школьного джемпера и рубашки.
— Поднимайтесь, — скомандовал Ротмант резко и без капли жалости.
Но Рея не отозвалась, оседая на пол от разочарования и безысходности. Боль в руках не могла сравниться с болью и пустотой, разраставшейся в душе и клочьями раздиравшей только-только появившуюся надежду. Ротмант с негодованием приблизился к ней размашистым шагом и замер, когда увидел, с какой ненавистью и тоской Рея смотрит на свои предплечья. Он сразу понял, что случилось, и опустился на одно колено рядом с девушкой, чтобы поднять рукава ее джемпера и рубашки к локтям. Из свежих ран на нежной коже снова полилась кровь.
— Сейчас, — быстро бросил он, собираясь встать, но Рея умоляюще вцепилась в его ладонь.
— Подождите, — прохрипела девушка от новой порции боли, — я должна вам кое-что сказать.
Она боялась не успеть, боялась, что новый приступ окажется сильнее остальных и прикончит ее. Рея не хотела, чтобы ее чувства похоронили вместе с ней.
— Позже, — резко осадил ее Ротмант, поднимаясь и направляясь к дивану.
Из кармана небрежно брошенного на обивку плаща, Роланд достал кольцо и несколько пузырьков, рассчитывая дозу и решая взять все. Он вернулся к Рее, которая обессиленно привалилась виском к зеркалу на стене и все еще сидела на полу, и первым делом надел на ее палец напитанный его магией артефакт. Затем Ротмант осторожно сжал тонкую шею девушки ладонью и, откупорив первый пузырек, начал вливать настойку флосфита ей в рот. Рея делала глотки медленно, через силу, но не переставала что-то бормотать вслух. Из потока неразборчивых слов артефактор понял только «поздно» и «признаться», но решил не заострять на них внимание, так как девушка находилась в бреду, и продолжал методично лечить ее.
Когда последний пузырек опустел, и из ран Реи перестала сочиться кровь, Ротмант облегченно сел на пол рядом с девушкой и облокотился спиной о холодную поверхность зеркала, вытянув ноги. Роланд не знал, сколько именно прошло времени, пока он ждал ее пробуждения, но когда Рея открыла глаза, ему показалось, что прошла целая вечность. Она моргнула несколько раз, прежде чем поняла, где находится, и потерла затекшую шею. Руки все еще болели, и на мраморном полу от них вел ручеек крови, в котором перепачкал свою белоснежную рубашку Ротмант. Она перевела на него
