Марк Эфесский нашел и свой образ: «Эти люди могут быть уподоблены баснословным иппокентаврам, этим получеловекам… С латинами они утверждают правильность и справедливость сделанного прибавления к Символу веры, с нами – они не утверждают этого».
По всем епархиям Марк разослал свое окружное послание, обращая его к тем, кто по-прежнему тверд в православном исповедовании веры. В этот период он написал даже одно необычное для себя творение под названием «Свидетельства, собранные Марком Эфесским, о том, что Дух Святой исходит только от Отца». Этот сборник, содержащий более ста коротких цитат из Священного Писания и творений святых отцов, был чем-то вроде памятки для тех, кто будет готов вступить в полемику с униатами.
Даже византийский император Иоанн VIII Палеолог впоследствии раскаялся в том, что оказывал давление на участников Ферраро-Флорентийского Собора и вынуждал всех подписать унию. Марк Эфесский писал об этом в послании монаху Феофану: «Знай, что это лжеединение уже успело благодатью и силой Божией разрушиться, а латинский догмат, вместо того, чтобы подтвердиться этим ложным Собором, о чем всегда они старались, еще более ниспровергнут и обличен, и заклеймен, как хульный и нечестивый. А те, которые его утвердили, не смеют даже рта раскрыть в его защиту. И император, понимая это, никакого своего слова не говорит. Он открыто кается в содеянном и перекладывает вину на тех, которые, договорившись, подписали определение».
За свою антиуниатскую позицию Марк Эфесский подвергался различным нападкам от властей и вскоре решил перебраться на Афон. Но по пути к Святой Горе его корабль был застигнут бурей и пристал к острову Лемнос. Здесь по приказу императора митрополит Марк Эфесский был арестован и заточен в местную крепость Мундрос, в которой два года провел под стражей.
К тому времени Марк уже был тяжело болен, но не переставал следить за тем, что происходит в Церкви, и вести переписку со своими единомышленниками. Для него было большой радостью узнать о том, что в 1443 году Иерусалимский Собор с участием трех восточных патриархов решительно отверг унию. Находясь уже на смертном одре, он думал не о себе: «Дабы я не умер в печали, отчаиваясь спасти Церковь!»
Все последние дни рядом с Марком был его ученик Георгий Схоларий, раскаявшийся в подписании унии и вернувшийся в Православие. Именно его Марк видел преемником своих идей.
«Когда я уже готов отойти от сего мира, я не вижу никого другого, кто бы мог, как я думаю, заменить меня для защиты Церкви, святой веры и догматов Православия, и по этой причине я поручаю ему это дело…» – написал он в своем «Предсмертном завещании Георгию Схоларию». И получил в ответ письменную клятву хранить верность Православию. В этом послании Схоларий называет Марка Эфесского своим «отцом, учителем, наставником своего детства».
Сохранилось сочинение под названием «Исповедание святейшего митрополита Марка Эфесского Евгеника, произнесенное им при самой его кончине», где святитель высказывает свою просьбу к ученикам сделать так, чтобы ни Патриарх, ни архиереи, ни другие духовные лица, подписавшие унию, не приходили на его похороны и не оказывали ему посмертных почестей. Как написал Марк, это нужно для того, «чтобы никто не мог предполагать между нами двумя какое – либо сближение».
Святитель Марк Эфесский умер 23 июля 1444 года (по другим сведениям, в 1445 году) в Константинополе. Ему было чуть больше пятидесяти лет, и, как пишет Схоларий, он был «во всей силе этой преходящей жизни» и похищен смертью прежде, чем состарился.
Надгробное слово Георгия Схолария, произнесенное при погребении Марка Эфесского, – это одновременно и публичная исповедь, и панегирик человеку, проявившему себя «тверже адаманта в борьбе против изменений в Вере». «Ему не было в наше время образца. Таковые мужи являются только по особенным судьбам Божиим!» – сказал Георгий Схоларий, посвятивший своему учителю еще и надгробные стихи.
Вскоре после кончины Марка и задолго до его официальной канонизации младший брат Иоанн (он признан крупным византийским писателем) создал первую поминальную службу и составил житие Марка. Благодаря этому сочинению стали известны многие подробности биографии святителя.
Примерно десять лет Марк Эфесский не дожил до 1453 года, когда пала Византийская империя. Но, как оказалось, Православие пережило византийское государство. На покоренных турками землях Константинопольская Церковь по-прежнему насчитывала тысячи верующих.
«Христианство воинствует ныне, как и прежде…» – писал Георгий Схоларий. Позже он примет монашество с именем Геннадий и станет первым Патриархом Константинопольским в условиях османского владычества.
По-разному сложились судьбы тех, кто поставил свои подписи под оросом Ферраро-Флорентийского Собора.
Один из сторонников унии, митрополит Исидор Киевский, отправился из Италии в качестве папского легата в свою митрополию, в Россию. Отслуженная им торжественная литургия в Успенском соборе Московского Кремля с поминовением имени Папы и провозглашением флорентийского определения вызвала негодование во всей Москве. Исидор был взят под стражу, после суда и непродолжительного заточения бежал из Москвы и больше на Русь уже не возвращался.
После падения Византии в сознании русских людей все больше укреплялась идея: Русь – прямая наследница Византии, хранительница православной веры, Москва – это третий Рим.
О Марке Эфесском, не зная всей его биографии, на Руси говорили так: это тот самый святитель Марк, кто тогда один во Флоренции не подписал унию с католиками.
В письме Марка Эфесского к Схоларию на этот счет есть важные для всех нас слова: «Между светом и тьмой есть середина – называемая вечерними и утренними сумерками, однако между Истиной и ложью, как бы кто ни старался, не выдумает нечто среднее».
Преподобный Зосима Соловецкий
(† 1478)
Преподобный Зосима Соловецкий. Шитье. Сольвычегодск. 1661 г.
Но духом пребуду с вами неотступно!
…Той ночью, заметив на берегу реки костер, Зосима не удивился – рыбаки и охотники в Беломорье были не редкость. Но возле костра в одиночестве сидел задумчивый человек, и Зосима решил к нему подойти. Вдруг этот путник ненароком заблудился, голоден и нуждается в какой-то помощи?
Увидев человека в монашеском одеянии, незнакомец встал и с большим почтением поклонился Зосиме. Он отказался от предложения переночевать в часовне, а увидев протянутый Зосимой хлеб, сказал, что и сам готов поделиться запасами с монахом.
Зосима присел к костру, а незнакомец вдруг заговорил и стал рассказывать о себе…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
