– Я не стану говорить с ней, – ответила Утта. – Зачем? Ты уже решил её участь!
– В таком случае я поставлю её перед свершившимся фактом! – заявил Гунтар и решительно направился в покои сестры.
Та коротала время за вышиванием в компании Рюдегера, который развлекал вдову различными небылицами. При виде короля благородный муж откланялся и удалился.
– Дорогая сестра, – без обиняков начал Гунтар. – Я нашёл тебе мужа.
Кримхильда взмахнула ресницами и сделала очередной стежок нитками на канве.
– И кто же он? – спокойно поинтересовалась она, так как официальный траур уже закончился.
– Король гуннов Аттила!
Кримхильда замерла. Её губы тронула чуть заметная улыбка.
– Как угодно, дорогой брат. – Покорно проворковала она.
Гунтар растерялся, не ожидая, что сестра безропотно согласится. Покидая латифундию матери, он даже не подозревал, что подписал себе и всей Бургундии смертный приговор.
На следующий же день Гунтар отправил в Виндобону послов с дарами и предложением Аттиле жениться на Кримхильде.
Они на все лады восхваляли красоту и благородство Кримхильды, стараясь склонить вождя к женитьбе. Тот обещал подумать и приказал разместить послов в специальном гостевом доме. Там послы и провели последующие несколько дней в ожидании решения Аттилы. Он же тем временем, созвал в своём дворце шаманов. По повелению Аттилы пришли три женщины и два мужчины. Головы их выглядели неестественно удлинёнными, что являлось подтверждением их высокого статуса (в детстве им перетягивали головы полосками ткани, дабы она деформировалась). Аттила задал шаманам вопрос: жениться ли ему на бургундской принцессе ли нет? Шаманы удалились, дабы совершить магическое действо и испросить у богов совета, в особенности у бога неба Тенгри, которому они поклонялись.
На следующий день шаманы сообщили Аттиле о своём решении. Женщины изрекли: брак со знатной бургундской возвысит вождя. Мужчины же напротив, сочли, что жена станет причиной его смерти. При упоминании о смерти Аттила только рассмеялся: я умру на поле брани, завоёвывая новые земли!
Затем вождь решил посоветоваться со своим верным Онегезием. Советник был рождён от римлянки и гота, верно служил ещё Мундзуку, отцу вождя, а затем Ругиле его приемнику. Он, трезво оценив ситуацию, посчитал, что в женитьбе следует руководствоваться не предсказаниями шаманов (способности которых он отнюдь не умаляет), а политическими соображениями. Нынешние жёны Аттилы, хоть и красивы, но нет среди них ни одной королевы, в Кримхильда, хоть и вдова, но по-прежнему остаётся владычицей Фризии. Бургунды же пользуются расположением Рима. С ними считаются саксы, тюринги, франки и галлы. Словом, от этой жениться политическое положение Аттилы только укрепится. И его перестанут считать дикарём и кочевником. Аттила внял доводам советника и принял решение взять Кримхильду в жёны, и в знак своего благоволения отправил в Ворбетамагус ответные щедрые дары.
…Кримхильда, стоя перед зеркалом из амальгамы примеряла подарки Аттилы: ожерелье и серьги из крупного жемчуга искусной византийской работы. В этот момент в покои вошёл Рюдегер. Он воспылал к Кримхильде любовью в тот самый момент, когда увидел её впервые в латифундии, куда явился по приказу Гунтара. Король Бургундии приказал своему букеларию развлечь свою овдовевшую сестру любыми средствами. Однако с первой же встречи Рюдегер понял: эта женщина не из тех, кто тотчас же уступает мужчине. Тем паче его поразила красота Кримхильды, особенно её длинные волосы цвета золота. Королева Фризии в последние годы использовала специальный рецепт золочения волос, которым пользовались знатные римские матроны. Всё это время, которое Рюдегер провёл на вилле Утты, он ходил по краю пропасти. Неоднократно он сдерживал себя, дабы ночью не ворваться в спальню Кримхильды и не овладеть ею. Но уважение, восхищение и любовь, которые он испытывал к Кримхильде не позволяли совершить дерзкий поступок.
Однако в разговоре с Уттой он узнал, что Кримхильда обещана Аттиле. Мало того, она дала гунну согласие. Гнев, ревность, ненависть, смятение охватили благородного мужа, он буквально ворвался в покои Кримхильды, презрев все нормы приличия.
– Я слышал, что вы выходите замуж за короля гуннов! – воскликнул он, ощущая, что мозаичный пол уходит у него из-под ног.
Кримхильда удивлённо воззрилась на Рюдегера.
– Да… А что вас так взволновало, дорогой друг? – поинтересовалась она, красуясь перед зеркалом в новом жемчужном гарнитуре.
– Это его подарок? – словно ужаленный возопил Рюдегер.
Кримхильда поняла: ситуация выходит из-под контроля. Она сделала жест прислужницам, те удалились прочь.
– Прекрасный жемчуг, неправда ли?
Рюдегер потерял голову от ревности. Он приблизился к Кримхильде и резким движением руки сорвал с неё ожерелье. Жемчужины, издавая нежный звук, рассыпались по мозаичному полу.
– Зачем вы это сделали? – спокойно, не теряя самообладания, спросила женщина, ощущая на своём лице разгорячённое дыхание букелария.
– Потому, что я люблю вас… И мне противна мысль, что вы будете принадлежать этому кривоногому и узкоглазому кочевнику! – признался Рюдегер и заключил Кримхильду в объятия. Она не сопротивлялась, решив, что преданность букелария сможет ей пригодиться.
– Такова воля моего брата, короля Бургундии… – прошептала она.
– Но вы дали согласие…
– У меня не было выхода… – призналась Кримхильда и заглянула в глаза Рюдегера. Букеларий тотчас утонул в них…
Наступившую ночь Кримхильда и Рюдегер провели на одном ложе. Кримхильда отдавалась страстно, невольно сравнивая Рюдегера то с Зигфридом, то с Мердоком. Увы, ни один мужчина, которого она познала, не могли сравниться с её мужем в искусстве доставлять женщине наслаждение.
– Что я должен сделать, чтобы ты осталась? – прошептал Рюдегер, вдыхая аромат волос Кримхильды.
Та вскинула голову и внимательно воззрилась на любовника.
– Ничего… Я не могу остаться… А вот ты можешь отправиться в Паннонию и верно служить мне.
– Я готов следовать за тобой, хоть на край света…
– Поклянись помогать мне во всём! Поклянись не предавать меня! – потребовала Кримхильда.
– Клянусь! – незамедлительно отозвался любовник.
– Тогда я доверю тебе страшную тайну, она касается брата и погибшего мужа…
Рюдегер невольно напрягся. Кримхильда рассказала его о своих подозрениях и о том, что узнал Мердок, будучи в столичном лупанарии. Рюдегер пребывал в смятении.
– Великий Логос! Как Гунтар мог на такое решиться?! Это неслыханно! – возмущался он.
– Я отомщу брату и Хагену. Я уничтожу их.
