– Твои люди непочтительно обошлись со мной! – Произнёс он. – За что жестоко поплатились!
Бледа резко бросил круглый кровавый «предмет» к ногам новой королевы. Кримхильда невольно отпрянула от него. Однако приглядевшись, поняла: это голова Гунтара. Невольно она ощутила удовлетворение.
Она приблизилась к Бледе и произнесла:
– Благодарю тебя, ты избавил меня от ненавистного брата. Кровь за кровь!
Бледа, не ожидая подобной реакции от женщины (а он не был посвящён в план Аттилы, будучи лишь слепым инструментом брата) растерялся.
– Надеюсь, все бургунды мертвы? – поинтересовалась Кримхильда.
Бледа с восхищением воззрился на золотоволосую красавицу.
– Все… моя королева…
Кримхильда удовлетворённо кивнула. В тот же день она приказала забальзамировать головы Гунтара и Хагена, пометить их в сундук и отправить в подарок Брунхильде.
* * *
Престарелая Утта, узнав о смерти Гунтара, скончалась. Брунхильда же помутилась рассудком, понимая, что месть Кримхильды всё же настигла её. Обезумев от горя, она поднялась на одну из дозорных башен Ворбетамагуса, и бросилась с высоты вниз. На троне Бургундии воцарился малолетний король Зигфрид. Но, увы, правил он недолго…
Вскоре Аттила отправил малолетнему королю послание, в котором настоятельным образом предложил сделать своим регентом Онегезия.
Престарелый Петроний созвал военный совет, дабы принять решение. Бургунды единодушно отвергли Онегезия, намереваясь дать гуннам отпор. Петроний из последних сил пытался воззвать к разуму букелариев, но тщетно.
– Готовьтесь к вторжению гуннов и к жестокой битве… Я долго служил бургундской короне, но теперь я возвращаюсь в Равенну, дабы спокойно умереть на родине, – произнёс он и удалился из зала.
В 437 году от Р.Х. гунны, тюринги и тевтоны вторглись в пределы Бургундии. Погибло двадцать тысяч бургундов, немногим удалось выжить. Гунны захватили богатую добычу, разрушили Ворбетамагус, Аква-Миттаку, Клавдию-Агриппину, Монгутиак. Некогда процветающее королевство Нибелунгов перестало существовать.
Оставшиеся в живых бургунды[45] по согласованию с Римом переселились на территорию Реции. Таким образом, Аэций Флавий решил нейтрализовать излишне воинственных и свободолюбивых алеманов.
Спустя некоторое время бургунды под натиском рейнских франков ушли к слиянию рек Соны и Роны, оттеснив галлов и основав столицу королевства на месте племенного центра Cabillonum.[46]
После этого Аттила, собрав огромное войско, напал на бывшую римскую провинцию, Верхнюю Германию, где обосновались франки и, опустошив её, двинулся на Белгику, ещё принадлежавшую Риму.
К 450 году от Р.Х. Галлия представляла собой страну, политически разорванную на части германскими племенами. Западная часть до реки Луары принадлежала вестготам, север захватили франки, на юго-западе в районе реки Роны поселились бургунды, приморские и центральные области сохраняла за собой империя.
В это время Западную римскую империю раздирали восстания в провинциях и внутренние распри. С гуннами же Аэцию Флавию долго удавалось поддерживать хорошие отношения, основанные на личных контактах и щедрых подношениях. К тому времени Аттила почувствовал себя достаточно сильным, чтобы сокрушить Западную империю.
Римский консул Аэций Флавий сумел отвлечь помыслы Аттилы от Рима и направил их на завоевание Галлии.
Сам же консул времени даром не терял: объединив франков, бургундов, галлов и аквитанов, дал гуннам решающий бой на Каталаунских полях.[47] Сражение было жестоким. Потери с обеих сторон огромны.
Аттила обратился к гуннам с речью, которая заканчивалась словами: «Кто может пребывать в покое, если Аттила сражается, тот уже похоронен!», и повёл войска в наступление. Произошла грандиозная беспорядочная резня, результаты которой описывались следующим образом:[48]
«Битва лютая, переменная, зверская, упорная. Если верить старикам, то ручей на упомянутом поле, протекавший в низких берегах, сильно разлился от крови из ран убитых; увеличенный не ливнями, как бывало обычно, но взволновавшийся от необыкновенной жидкости, он от переполнения кровью превратился в целый поток».
Гунны были вынуждены отступить. Аттила предпринял отчаянный шаг на обратном пути в Паннонию вторгнуться в пределы Западной Римской империи вдоль реки По. Однако и эта его попытка потерпела неудачу. Утешала лишь рыжеволосая пленница Ильдико, дочь одного из галльских вождей. Аттила решил по возвращению в Виндобону жениться на ней, а Кримхильду, которая много лет считалась его фавориткой, удалить из дворца в «город наслаждений» к другим жёнам. К тому времени у Кримхильды уже был двенадцатилетний сын от Аттилы, Ортлиб.
С появлением Ильдико в Виндобоне, прозорливая Кримхильда поняла: время её прошло. И она, как женщина умная, решила не сдаваться без боя. Она подробно разузнала всё Об Ильдико. Некто шепнул её на ушко, что у рыжеволосой красавицы на Каталунских полях погиб жених и отец, и она, мол, всей душой ненавидит Аттилу.
Да, Кримхильда знала, что такое ненависть! И она вознамерилась использовать Ильдико для достижения своих целей. На протяжении тринадцати лет Фризия платила дань Аттиле. Кримхильда решила положить этому конец и вернуться на родину горячо любимого Зигфрида.
Кримхильда отнеслась к появлению Ильдико благожелательно и даже попыталась установить с ней дружеские отношения. Девушка, потерявшая близких людей и родину, всей душой потянулась к умудрённой жизненным опытом королеве, видя в ней наставницу и защитницу.
Аттила одобрил поведение жены, ещё раз убедившись в правильности своего выбора. Он даже не предполагал, что замыслила Кримхильда… Тем временем шла подготовка к очередной свадьбе Аттилы.
Кримхильда времени даром не теряла, окончательно завоевав доверие Ильдико, и всячески опекала её. Однажды Кримхильда поведала рыжеволосой красавице историю своей жизни. Правда, опустив некоторые подробности.
– Так по воле брата я потеряла первого мужа Зигфрида, а спустя некоторое время по воле второго мужа потеряла уже самого брата… – с неподдельной печалью в голосе произнесла Кримхильда.
Глаза Ильдико увлажнились.
– Аттила приказал убить вашего брата?
– Да, сразу же после нашей свадьбы… – всплакнула Кримхильда.
– Мой сын Ортлиб – единственная отрада в этом мире… Старшего сына я уже не видела тринадцать лет, он давно стал мужчиной и правителем Фризии.
– Наши судьбы так похожи! – воскликнула Ильдико. – Я тоже лишилась отца и брата на Каталунских полях. Их изрубили гунны своими кривыми мечами… Иногда мне не хочется жить…
