class="v">Те, что не сможешь исполнить.
Ночь с 9-го на 10-е июня. 1974 год
Москва. Детская больница.
Трудно бороться с самим собой. И очень трудно обмануть самого себя.
Вот что я хотел найти ночью на «черной» лестнице? Кого я там хотел встретить?
Раз, два, три… Угадали…
Я хотел найти там маленькую девочку Аню, которая иногда грустит, а иногда от души звонко смеётся. Девочку, которая вдруг ни с того, ни с сего вбила себе в голову, что выйдет за меня замуж, когда вырастет. А потом ещё и сказала, что любит меня.
О, времена! О, нравы! Куда катится мир? Ещё совсем недавно письмо Татьяны к Онегину считалось вызовом общественной морали. А нынче? Девочка одиннадцати лет от роду, не испытывает никакого стыда, давая такое признание.
И, да. Я хотел её сейчас увидеть.
* * *
Увы и ах… На подоконнике сидела незнакомая мне медсестра. Она курила, стряхивая пепел в пустую пачку из-под болгарских сигарет. Сизая струйка дыма исчезала в приоткрытой форточке.
И хотя я решил в этой новой жизни не курить, но сейчас мне так дико захотелось затянутся от души, прямо сейчас, прямо вот здесь.
Похоже, что все мои порочные желания были написаны у меня на лице прямым текстом. Медсестра посмотрела на меня скептическим взглядом, молча достала из кармана халата такую же пачку с нарисованным самолётиком и протянула мне. Я также молча вынул из протянутой мне пачки одну и прикурил от тлеющего уголька её сигареты.
Усевшись рядом с ней, я стал так же молча и задумчиво курить. Не спеша и не сильно затягиваясь. Пепел я стряхивал в её самодельную пепельницу.
Только через минуту она нарушила молчание.
— Давно куришь?
— Примерно год уже.
— Пока не привык, лучше бросай!
Странная у неё логика. Сперва угостила незнакомого подростка сигаретой, а потом стала убеждать, что лучше бросить, пока не поздно.
Но, похоже, что при этом она является неплохим психологом, поскольку снова прочитала все мои тайные мысли.
— Твоё недопонимание понятно и без слов. У тебя всё написано на лице. И то, что тебе курить хотелось, когда ты меня здесь увидел. И то, что ты не понял противоречивую логику моего поведения. А ещё, что ты хотел здесь увидеть кого-то другого, и очень расстроился, когда увидел здесь только меня…
— Вы читаете мысли, как Вольф Мессинг?
— Он не читал мысли, но тоже был неплохим психологом.
— А Вы тоже психолог?
— Я здесь подрабатываю в ночную смену, а учусь на третьем курсе МГУ. Психологический факультет.
— У Вас уже хорошо получается.
— Стараюсь. И давай уже перейдём на «ты»! Меня зовут Юля.
— А меня Саша.
— Я тебя видела вместе с братом. Вы же с ним близнецы?
— Да. Лёша мой брат-близнец.
— Вы очень похожи.
— Одна девочка нас легко различает.
— Ты её здесь искал?
— Да.
— Она сегодня не придёт.
— Почему?
— Потому что нормальные дети ночью спят.
— Значит, я — ненормальный.
— Нет. Ты уже подросток. Тебе когда четырнадцать будет?
— Меньше, чем через два месяца…
— На вид я бы тебе дала больше. Но, учитывая, что тебя поместили вместе с братом в детскую больницу, то четырнадцати ещё нет.
— Но, я с ней познакомился пару дней назад здесь же, примерно в это же самое время.
— И как она тогда себя вела?
— Грустная была. Почти что плакала.
— Вот и ответ. А сегодня, она в хорошем настроении. Поэтому спит уже давно и видит какой-нибудь интересный, хороший сон.
— Как всё просто… Спасибо, Юля!
— Не за что. А курить бросай! Плохая привычка. Вредная.
— Я знаю.
— Ладно. Спать пора. Иди уже в своё отделение!
— Спокойной ночи, Юлия!
— Мне ещё до утра дежурить…
— Ну, тогда желаю тебе спокойного дежурства!
— Спасибо! Иди уже спать, нарушитель…
10 июня. 1974 год
Москва. Детская больница.
После обхода Лёхе сняли швы. Замазали зелёнкой. Снова наложили салфетку и приклеили клеем БФ. Я ещё помню из своего прошлого детства, что «Борис Фёдорович» был двух сортов, как минимум. БФ-2 был техническим. Клеил алюминия, дерево и ещё кучу всего. А БФ-6 и в медицине использовали, и ещё им можно было и обувь склеить… Вообще, до появления всяких супер-пупер импортных клеёв, и в Союзе было чем заклеить то, что нужно. А самая супер — это была эпоксидка. Смешаешь из двух флакончиков, затвердеет навсегда. Волшебная смола.
Но Лёшку клеили шестым БФ-ом. И посоветовали не мочить какое-то время.
До обеда заскочить в отделение к Анечке не удалось. То одно, то другое. А после обеда нам только удалось узнать, что её выписали и увезли домой. Обидно. Даже поговорить не успели…
Но долго об этом переживать нам не пришлось. Часа в четыре вечера приехали и за нами.
Кто? Кто? Конь в пальто. Конечно же, вечноулыбающийся Васин. Уж не знаю, капитан он или нет, но все вопросы он решал очень оперативно. Такие люди в девяностых очень неплохо жили и выживали. Способность договориться с кем угодно о чём угодно — это дорогого стоит.
Он нам привёз новую одежду. Причём абсолютно новую, с бирками. Нам с Лёшкой всё пришлось впору. Судя по всему Игорь не заморачивался и просто купил два одинаковых комплекта.
Стиль одежды был повседневно-спортивный. Кеды, шорты, футболка. Никаких принтов на футболке не было. Видимо ещё не пришла пора лепить что угодно на трикотаж. В моём прошлом детстве мы сами делали трафареты с разными английскими словами, а потом куском поролона наносили масляной краской рисунок на футболку.
Долго ли, коротко ли, но после оформления всяких бюрократических формальностей, мы наконец-то покинули больницу…
Ну а дальше началось самое весёлое. В школу-интернат мы не поехали. Игорь сказал, что наши вещи и документы оттуда уже забрали. Я было подумал спросить, какие ещё документы, если у нас нет ни паспорта, ни комсомольского билета. Но потом сообразил, что помимо этого есть куча всяких бумаг, включая личное дело, которое было заведено на каждого ученика.
Машина была не слишком приметная. Волга ГАЗ-24. Только серого цвета… Водитель был молчалив и серьёзен. А Игорь Анатольевич, сидевший на переднем сиденье наоборот болтал без умолку. Похоже, что ему для этого даже были не нужны собеседники. Достаточно только кивать ему в ответ, чтобы он продолжал говорить дальше…
Он сразу же сообщил нам, что жить мы теперь будем на квартире с их сотрудницей. На неё возложена обязанность кормить нас и следить за порядком. Чувствую, что мы попали в какой-то закрытый квест, созданный с какой-то, ещё неведомой нам целью.
— Игорь Анатольевич! А где мы
