На этот раз трапеза длилась долго и сопровождалась забавными рассказами. Авантюристам нечего было торопиться, они убивали время, осушая стакан за стаканом и разговаривая обо всем, что приходило в голову.
Однако к концу ужина разговор принял более серьезный оттенок — в сущности, буканьеры играли в опасную игру и в случае проигрыша могли поплатиться головой; тут было над чем призадуматься.
— Вот мы и в Панаме, благодарение Богу, целые и невредимые! — сказал наконец капитан Лоран.
— Пока нас не повесят, — прибавил Мигель Баск, прихлебывая вино из громадного стакана.
— Ну тебя к черту с такими разговорами! Подумаем лучше о наших делах. Хосе, друг мой, десять человек из наших захвачены в плен этой зеленой рожей — доном Пабло Сандовалем.
— Хотел бы я в отместку захватить его корвет, — заметил Мигель.
— Терпение, брат, дойдет и до этого очередь.
— Надеюсь.
— Ты слышал, что наши товарищи попались в руки испанцев, друг Хосе?
— Слышал, капитан, — ответил проводник. — Здесь никто нас не услышит, и я могу называть вас таким образом.
— Называй как хочешь, любезный друг, лишь бы ты сообщал нам приятные вести, — вмешался Мигель, — и я ведь капитан, черт возьми!
— Знаю; ваша слава настолько велика, что не знать вас нельзя.
— Благодарю. Итак, ты говорил капитану Лорану…
— Что слышал о ваших товарищах, захваченных в плен, и это опечалило меня.
— Надо спасти их! — вскричали в один голос оба авантюриста.
— Об этом-то я и думаю… Здесь все делается за деньги, но дело не шуточное, даже очень опасное, ведь речь идет о Береговых братьях.
— Возможно ли спасти их? — спросил Лоран взволнованно.
— Все возможно, — со значением ответил проводник.
— Так мы сделаем это!
— Но обойдется не дешево.
— Велика беда, был бы успех!
— У вас есть деньги?
Капитан Лоран усмехнулся с пренебрежением.
— Деньги? — повторил он. — Мы с товарищем имеем векселя на первых банкиров в городе на сумму свыше двух миллионов пиастров.
— О-о! Так много!
— Даже больше. Умеешь ты читать?
— Умею, — улыбаясь, ответил проводник. — Вас удивляет, что индеец обучен грамоте?
— Ничто в тебе не удивит меня, любезный друг. Смотри. Капитан достал из кармана бумажник, раскрыл его и разложил перед краснокожим все находившиеся в нем бумаги.
Тот стал рассматривать их с величайшим вниманием.
— Все эти векселя действительны, — сказал он наконец.
— Еще бы!
— Ваши товарищи будут спасены.
— Ты мне ручаешься?
— Ручаюсь.
— Тогда я спокоен! Во сколько нам это обойдется?
— В пятьдесят тысяч пиастров, по меньшей мере.
— Это пустяки. Вот вексель на сто тысяч на фирму Олибарьета.
— Первую и, следовательно, богатейшую в Панаме.
— Завтра же получи деньги и приступай к действиям.
— Не замедлю.
— Какова будет наша роль во всем этом?
— Сам еще не знаю, смотря по обстоятельствам.
— Очень хорошо; итак, это дело решенное.
— Вполне.
— Где мы спрячем их?
— Здесь же.
— Правильно, таким образом они будут у нас под рукой, когда настанет минута действовать.
— Нам нельзя терять времени, — заметил Мигель. — Задача наша не шуточная; двадцать восьмого марта должен быть дан сигнал эскадре, месяц на подготовку наших батарей — этого маловато.
— Но достаточно, если подходить к делу с умом и храбростью, — сказал Лоран.
— Ни в том, ни в другом у вас недостатка не окажется, капитан, — заметил Хосе.
— Но кто же даст сигнал эскадре?
— Я, если хотите, — ответил Хосе.
— Посмотрим, — продолжал Лоран. — Прежде всего надо овладеть асиендой дель-Райо — это сильная позиция.
— И хорошо укрепленная; она неприступна, — прибавил Мигель.
— Есть у тебя там связи, Хосе?
— Очень мало, капитан, ведь я бедный индеец и ничего больше.
— Ну, мне так ты кажешься королем, — весело сказал Мигель, — разумеется, королем без владений.
Индеец улыбнулся, но ничего не ответил.
— Я собираюсь во что бы то ни стало завладеть асиендой, — сказал Лоран, — она будет в моей власти, хотя бы пришлось брать ее приступом.
— Мы примем меры, дружище, когда настанет время; с тех пор как мы попали в эти края, с нами случилось столько удивительных вещей, и в особенности таких полезных для наших целей, что я спрашиваю себя, не откроет ли нам добрая фея двери асиенды, когда мы захотим завладеть ею.
Теперь была очередь капитана Лорана улыбаться, хотя он не счел нужным возражать.
— Что касается меня, — заключил Мигель, — то больше всего я жажду захватить корвет.
— И он будет твоим!
— Вы обещаете?
— Честное слово, до истечения недели.
— Благодарю, — ответил Мигель искренне.
Эти два льва никогда не сомневались друг в друге, обещанное одним было в глазах другого все равно что сделано.
— Скажи, пожалуйста, Хосе, поскольку тебе известен край, не можешь ли ты разыскать некоего Педро Серано? — спросил Лоран.
— Чем он занимается и кто он, капитан?
— Кто? Самый натуральный мошенник, а что делает — право, не знаю. Одно я знаю достоверно — он должен жить в Панаме или в окрестностях.
— Как давно?
— Лет тринадцать или четырнадцать.
— И вам необходимо отыскать его?
— Больше всего на свете. Для него одного я предпринял эту свою отчаянную экспедицию.
— Хорошо, капитан, я отыщу его, хоть бы он скрывался в недрах земли.
— Запомни хорошенько, друг Хосе, что в тот день, когда ты отыщешь мне этого человека… ведь ты знаешь меня, не правда ли?
— Знаю, капитан, очень люблю вас и удивляюсь вам.
— Ну, Хосе, в тот день обратись ко мне с любой, даже самой невозможной просьбой, и — клянусь честью дворянина и Берегового брата! — она будет исполнена.
— Вы не шутите, капитан? — вскричал проводник, и в глазах его сверкнула молния.
— Никогда в жизни не говорил вернее! Вот моя рука, Хосе.
— Решено, капитан, я найду этого человека.
— Сдержи свое слово, а я сдержу свое.
— Вот тебе и моя рука, Хосе, — вмешался Мигель, — раз капитан Лоран берет на себя обязательство, я также беру его. Хотя я понятия не имею, о ком он говорит, это имя для меня ровно ничего не значит, отыщи этого мерзавца и полагайся на меня.
— Благодарю, капитан Мигель, — ответил проводник с волнением, странным для человека, который всегда владел собой.
— Однако как долго не едут наши молодцы, — заметил Лоран, набивая трубку.
— Сейчас шесть часов, капитан, не пройдет и получаса, как они будут здесь. Но позвольте, здесь курить нельзя, запах табака может нас выдать.
— Это правда, ей-Богу! А ведь мне и в голову не пришло. С этими словами Лоран положил трубку на стол.
