не могу остаться без стипендии.
– Например, что?
– Соврать. Я скажу, что это вовсе не мое задание, что это ты начала игру и ты велела ей идти в пещеру.
– Подожди…
– Не-а. Я не собираюсь брать на себя вину.
– Эмбер!
– Мне наплевать. – Она выключила свет. – Это не моя проблема.
Я услышала, как она лезет по лесенке наверх, к себе в постель.
Глава 32
Эмбер все время врала.
Эмбер всегда была лгуньей.
Я знала об этом все эти годы: когда мы играли в нетбол и она, фланговый нападающий, выходила за пределы центральной трети; когда она не говорила официанту, что в счет не включили вино. Но меня ослепляла надежда. Обещание прощения. Мысль о том, что у меня снова будет семья.
– Ты о чем? Что ты…
Она протянула руку и помолчала, пока последние певцы не расселись по машинам.
– Я все объясню.
– Ну давай.
Я понимала, что имела в виду соседка – что детские поступки не имеют значения, что в детстве ты не несешь за них ответственность, – но факты казались неоспоримыми. Это я убила своею двоюродную сестру.
– Я могу все объяснить, но мне кажется, нам надо собрать вещи.
– Сейчас? Почему?
Мы арендовали коттедж на три ночи и могли оставаться до утра.
– Меня уже много лет мучило ощущение, что что-то не так… – сказала она. Потом сделала паузу и плотно сжала руки перед грудью, как будто готовилась к армрестлингу. – Понимаешь, я приехала сюда, потому что не хотела, чтобы ты оставалась с ней наедине.
– Эмбер…
Мне смешно было думать, что моя сестра – моя тревожная, осторожная, внимательная сестра – может оказаться убийцей.
– Ты должна мне довериться. Просто выслушай меня. У меня есть доказательства. Просто подожди немного, и я…
Какая чушь.
Гораздо сильнее меня тревожило то, что сестра могла уехать обратно в город, бросив все, включая меня. Я посмотрела на свою машину, припаркованную на подъездной дорожке. За ней виднелся тонкий слабый серп солнца, едва приподнявшийся над горизонтом.
– Не могу, – сказала я.
Я оставила ее на крыльце. Помню, как она кричала, но я была уверена, что она знает не больше меня. Я завела двигатель и выехала с подъездной дорожки. Ехала я медленно, опасаясь льда на дороге, снежинок, тающих, не долетая до земли. Видимость была плохая, небо казалось низким и грязным, деревья словно затянуло пеленой. Я немного прибавила скорости, когда доехала до деревни – тут дороги посыпали песком, – и остановилась перед агентством по аренде недвижимости.
Сбоку от входа была дверь, ведущая в квартиру наверху. Я встала на двойной желтой линии и посмотрела на имя рядом со звонком: Чарльз Кларк. Его машина стояла напротив. В агентстве горел слабый свет, столы были пусты. Я вдруг поняла, что сестра была здесь в тот вечер. Что она не приехала из города, а тихонько проехала по дороге из деревни, разбив свою машину.
Я позвонила, но никто не ответил. Я звонила снова и снова. Потом кто-то снял домофон и сказал:
– Да?
Это был Чарли.
– Она здесь?
– Простите?
– Моя сестра у тебя?
Дверь открылась с тихим щелчком. Я поднялась по лестнице.
Он стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку, одетый в спортивные штаны и серую футболку с пятном от зубной пасты на груди. Выглядел он недовольным, а руки были скрещены на груди. Я увидела стул, на котором лежала толстая стопка брошюр с объявлениями о продаже недвижимости, диван и телевизор с одной стороны и небольшую мини-кухню с другой. На полу валялись журналы, а рядом с мусорным ведром притулился пакет, полный коробок от готовой еды. На журнальном столике стояли цветы, поникшие, но еще живые. На подоконнике росли какие-то кактусы, суккуленты и несколько папоротников.
Он заметил, что я разглядываю его дом, и попытался перекрыть мне обзор рукой.
– Ты зачем пришла?
– Где она?
– У меня все нормально, – сказала Лидия.
Она появилась в дверях. Глаза у нее были красные, веки опухли. Рядом с ним она казалась совсем маленькой, как будто стала ниже ростом. Она положила руку ему на плечо.
– Поясните, – сказала я.
Меня отвлекали их руки и сама мысль о том, что у моей сестры могут быть отношения. Мне не нравилось думать, что у нее не может никого быть, но я не могла себе представить, что она способна на отношения с другим человеком – и не способна на отношения со мной.
– Ну, просто… – Она обвела рукой квартиру, горшки с растениями, показала на Чарли. – Ну вот так.
– И долго это у вас?
– Около полугода.
– Ты здесь живешь?
– Нет, – ответила она. – У меня есть своя квартира, я только прихожу в гости.
Чарли взял ее за руку, сжал ладонь, улыбнулся и на мгновение снова стал дерзким мальчиком с пляжа – с кривой улыбкой и сияющим взглядом.
– И как это началось?
– Я написал ей год назад или около того, – сказал Чарли.
– Зачем?
– Да ты заходи.
Он освободил мне проход и усадил на небольшой коричневый диванчик в углу. Предложил выпить и открытую пачку печенья. Сам сел напротив.
– Она нашла записку, – сказала Лидия, устроившись на подлокотнике его кресла.
– Ага, – сказал Чарли, – и браслет.
Лидия кивнула.
– И?.. – не поняла я.
– Это не тебе, – пояснил он.
Он посмотрел на свои босые ноги и вздохнул. Положил руку на бедро моей сестры.
– Я просила его этого не делать, – сказала Лидия.
– Да, – согласился он. – Просила.
– Так ты знала о записке?
– Я знала, что он хотел…
Чарли написал записку и оставил ее наверху в коттедже. Записка была предназначена не мне. Она знала о записке. Все это не имело никакого смысла.
– Пожалуйста, давай вернемся немного назад, – попросила я.
Я говорила, как собственная мать. Строго и серьезно, как человек, которому никто никогда не возражает. Мне это понравилось.
– Хорошо, – согласилась Лидия.
– Все началось тем летом, – сказал Чарли.
Я кивнула.
– Помнишь ваши испытания? Особенно то, с поцелуем? Это случилось сразу после. Эмбер вернулась в коттедж. Ты тоже была там. Пейдж должна была пойти в пещеру одна, но она собиралась отказаться. Лидия велела ей остаться там до заката, но Пейдж совершенно не хотела этого делать. Это я убедил ее пойти – я решил, что меня она послушает.
– Это было легко, – добавила Лидия. – Как только ее попросил чужой человек, ей сразу захотелось всем угождать.
– А потом все пошло наперекосяк, – продолжил Чарли.
– Из-за прилива?
Лидия кивнула:
– Именно. Я хотела сразу во всем признаться… надо было это сделать.
– Я не хотел рисковать, – сказал Чарли. –
