проведать, как он там.
Вчера оставил его в одном из заброшенных домов в бабулиной деревушке. Специально выбрал тот, что стоял в отдалении. Посеревший, с закрытыми и наглухо заколоченными ставнями. Чем-то походил на небезызвестную избушку на курьих ножках.
Даже покосившийся деревянный забор имелся. Когда-то он явно был голубым, но теперь об этом напоминали лишь чудом державшиеся на деревянном частоколе частички. Впрочем, и деревом это назвать было сложно. Так, труха.
Зато соседей нет, лес близко. То, что надо, для того, кто хочет скрыться.
Внутри, как ни странно, осталось кое-что из мебели: стол, колченогий стул, полуразвалившийся буфет времен молодости бабули, а в маленькой спаленке — железная кровать с сеткой. Правда, без матраца.
Но Агеев не выказал ни тени неудовольствия, даже не поморщился при виде своего «пятизвездочного» жилища. Я оставил ему покрывало, воду, еду, обезболивающие и жаропонижающее. Из имеющегося и купленного соорудили ему постель.
Но мне всё равно было не по себе, поэтому и решил заехать к нему еще и сегодня.
Пока ехал, вспоминал то, что нарыл о нем и его жене после возвращения домой.
Его женой оказалась молодящаяся шатенка из породы светских львиц.
Правда, на всех фото стервозное выражение лица и печать клуба «Что еще исправить?» на лбу. Я таких называл жертвами пластической хирургии. Похоже, она выровняла/накачала/убрала/подрихтовала всё, что только можно.
Никогда не понимал стремления женщин себя «исправить», ну да каждому свое. В Южной Корее вон даже мужчины пластику зазорной не считают, и многим на шестнадцатилетие родители дарят… пластическую операцию. Но там это обусловлено жесточайшими стандартами красоты, придерживаясь которых можно рассчитывать на лучшие позиции в жизни, в том числе по работе. Сурово, как по мне.
Хотя кто я такой, чтобы судить его жену? Со своей бы разобраться…
О самом Агееве информации было не так много. Он владел крупной сетью пятизвездочных отелей в России, но вел достаточно скромный по меркам богачей образ жизни и не сильно светился в новостных хрониках.
Возможно, он подумал, что я мог бы его узнать потому, что не так давно лишь ленивый не написал статью о строительстве его отеля в Краснодаре. Не поделили землю, подключились историки. В общем, сыр-бор вышел знатный.
Однако мне тогда было совсем не до Агеева и уж точно не до чтения статей в интернете.
Скоро я уже подъехал к деревне. Машину решил бросить подальше и пройти пешком, чтобы не привлекать ненужного внимания к месту.
Дом встретил меня тишиной.
— Константин? — негромко позвал я.
Ничего. Громче звать побоялся. Просто подошел к входу и открыл дверь.
И еле успел пригнуться: в меня чуть не прилетела ветка от дерева.
— Герман, ты чего подкрадываешься?
Я сердцах рявкнул:
— Звал, вообще-то! Ну не орать же мне во всю ивановскую!
Агеев хмыкнул и почесал затылок.
— И то верно. Проходи, спаситель дорогой, присаживайся. — Он кивнул на колченогий стул.
— Да некогда мне присаживаться, — покосился я на не внушающий доверия предмет мебели, — просто проверить тебя заехал.
— Да? Ну спасибо, спасибо. Всё в порядке. Спал хорошо, крысы под полом концерты устраивали, правда, но ко мне заглядывать побоялись, — усмехнулся Константин.
— Рука как?
— Жить буду! — отчитался Агеев. — С таким проверяющим уж точно не пропаду. Тем более через пару дней «воскресну», страсть как хочется заглянуть женушке в глаза. Побеседовать за жизнь…
Я промолчал. Что тут скажешь?
Сменил повязку на руке, пообещал заехать завтра утром и направился к выходу.
— Герман? — вдруг позвал меня Константин.
Я обернулся и выжидающе посмотрел на него.
— Ты не думай, в долгу не останусь. Я же тебе жизнью обязан. Если что-то нужно, только скажи. Помогу чем смогу.
— Спасибо, но ниче… — начал было я, но тут как открыл рот, так и закрыл. Олег опростоволосился, но у Агеева точно должны быть знакомые, которые смогут помочь. — Хотя есть кое-что.
— И это всё? — вскинул брови Константин после того, как я рассказал, что мне нужно. — Не вопрос. Вернусь в город, вопрос решим.
Мы пожали руки, и я вышел из дома.
Отлично. «Бабуля, жди!»
Правда, что и как ей говорить, я не представлял.
Глава 39. Тайное становится явным
Герман
— Герман Новицкий? — раздался в трубке мелодичный женский голос.
— Да, слушаю, — отозвался я.
— Документы готовы, можете подъезжать.
Я поблагодарил и положил трубку.
«Месяц, мать их так, целый месяц ждать пришлось! Ох уж эта бюрократия».
Хорошо, что как раз проезжал не так далеко, успевал по пути заскочить и забрать.
Как-то разом всё навалилось в последнее время, груз нерешенных вопросов и проблем словно стремился погрести под собой.
С другой стороны, хоть с работой ладилось. Сарафанное радио заработало неожиданно быстро, и я как раз ехал на очередную встречу для диагностики и установки отремонтированного блока управления.
С ремонтом пришлось повозиться, да и ехать далеко, зато сумма, которую получу, радовала. Мне как раз ее и не хватало.
Пока ехал, из головы никак не шел разговор с Агеевым.
«Вдова» приятно удивилась встрече с мужем, даже успев поизображать убитую горем жену. «Ах, муж пропал, наверное, это всё его работа! Что делать? Куда бежать?» — заламывала она руки. Правда, недолго.
Тех недокиллеров нашли в два счета. Выяснилось, что прикончить супруга уговорил именно любовник. Он не обладал особыми талантами, но хотел получать всё «быстро и легко». Быстрым и легким ему виделся путь в альфонсы. А что, красивая мордашка имелась, мускулы накачал, курсы пикапа прошел.
