сонного малыша на ладонь чародея.
– Уж прости, мелкий, но без твоей помощи не обойтись. Одним заклинанием по отводу глаз тут не отделаешься. У тех, кто идёт за нами, могут быть артефакты, развеивающие морок. Будем выращивать себе укрытие.
Бывший верховный маг ловко подобрал несколько сухих веток и воткнул их в землю. Я не сразу поняла, что он делает, но, смекнув, присоединилась к строительству миниатюрного шалаша.
Справившись с основным действом, Алес вколотил в подлесок партию свежесорванных веток, расставив их частоколом вокруг укрытия. Критически оглядев то, что у нас получилось, озадаченно скосила глаза на волшебника. Шалаш был крошечным даже по меркам альрауна.
– И… ты хочешь попросить Вальдара уменьшить нас? – нерешительно поинтересовалась я.
– Шутишь? Чтоб первый попавшийся недотёпа раздавил всех разом и прервал наши мучения? Ой, прости, приключения! Нет! Мы просто вырастим лес.
– Просто?!
– Ну, это не так уж сложно, с учётом навыков твоего дружка. Но есть одно «но»…
– И какое?
Не знаю, как насчёт увеличения палок, но уровень моего недоверия стремительно вырос. Я попробовала прожечь волшебника взглядом, но с Алестатом это не сработало. Он виновато улыбнулся и елейно протянул:
– Потребуется Сила. Твоя Сила! А изъятие такого количества магии – это больно. Поэтому не обессудь!
С этими словами он больно схватил меня за плечо возле самой шеи. Зарождающийся свет зари тут же померк.
Замок гудит как растревоженный улей. Такого переполоха не было с самой королевской свадьбы. Первых гостей ожидают уже к обеду.
Всего через пару дней народ Брандгорда, знать и придворные наконец-то познакомятся со своим принцем. На праздник наречения съедутся все, включая правителей соседних государств. Во дворце поговаривают, даже фейри пришлют своё посольство. Это хороший шанс для налаживания отношений с волшебным народцем.
Кто бы мог подумать, что король Дарин пойдёт на поводу у набожной супруги и согласится так долго не показывать сына никому, кроме кормилицы и нескольких нянек. Сорок дней весь двор жил в ожидании. Сорок дней я не видел Майру.
Верующие в Великую Богиню считают, что в первые недели жизни новорождённый принадлежит её миру. Весь этот срок посторонним нельзя видеть ни ребёнка, ни его мать.
Посторонний! Для неё я посторонний…
И всё же королева отправила супруга предупредить о Кассандре.
Становится тошно! Майреана хотела позаботиться обо мне даже тогда, когда вся её жизнь сосредоточилась вокруг сына и мужа. А я в это время искал утешения и забвения в объятиях другой. Смогу ли я не отвести взгляд, встретившись с Майрой глазами?
С рождения принца прошло чуть больше четырёх недель. Кто бы мог подумать, какой-то месяц без королевы сможет так вывернуть меня наизнанку.
Погружённый в свои мысли, не замечаю, как забредаю в гостевое крыло замка. Повсюду суетятся слуги. Завидев меня, они поспешно убираются с дороги, разлетаясь, как стая испуганных пичуг из-под ног. Привычный к такой реакции, я теряюсь, когда на ходу врезаюсь в грудь какого-то мужчины. Незнакомец не уступает мне по росту, что является большой редкостью для этих мест. Крепко схватив меня за плечи, он расплывается в широкой располагающей улыбке. Успевшая прирасти к моему лицу маска холодности и надменности от нашего столкновения даёт трещину и разлетается на куски.
– Поймал! Приятно встретить земляка в самом сердце Брандгорда.
Глубокий голос мужчины полон неподдельной радости. В Мергриме я почти ни с кем не общался, и, могу поспорить, мы никогда раньше не виделись, так почему же он так обрадован нашей встречей? Никогда… Но что-то в облике этого человека кажется мне знакомым. Светлые волосы, бледная кожа – типичный житель Ликларда. И всё же есть в нём что-то… Глаза! Яркие, как сочная весенняя трава, глаза с едва заметными золотистыми крапинками. В точности как у Майреаны.
– Ты ведь Алестат.
Не вопрос! Утверждение! Он до сих пор удерживает меня, не могу склониться в подобающем приветствии. Приходится отвесить лишь неглубокий кивок.
– Да… – запинаюсь, не зная, как обращаться к незнакомцу, – господин! Я думал, гости прибудут только к вечеру. Прошу прощения за то, что не встретил и не оказал вам достойного приёма. Не сочтите за бестактность, как я могу к вам обращаться?
Мужчина разражается звонким искренним смехом и морщит нос. Возле его глаз тонкой сеточкой проступают едва наметившиеся морщины. Заразившись весельем, тоже невольно начинаю улыбаться, но улыбка тает, когда я слышу из-за спины повелительное:
– Как можно столь панибратски разговаривать со своим королём? Разве так я тебя воспитывал, Алестат?
Застываю, не смея обернуться. И без того понятно, кому принадлежит этот голос. Только не ОН! Но сомнений быть не может. Тогда насмешливый незнакомец это… Поднимаю взгляд. Среди золотистых кудрей мужчины сверкает драгоценная корона. Рикгер – король Ликларда и старший брат Майреаны!
Воспользовавшись тем, что он наконец отпустил мои плечи, отвешиваю правителю нижайший поклон.
– Ваше Величество, виноват, не узнал вас!
– Не бери в голову. Кажется, я напугал тебя?! Ты до сих пор не освоился при дворе?
В его тоне слышится столько теплоты и участия, не знаю, как реагировать на неожиданную благосклонность. Словно ведром ледяной воды сзади окатывает холодным взглядом. Я до сих пор не смею разогнуться и с замиранием сердца наблюдаю, как подол серой мантии отца стелется по полу при каждом шаге. Он обходит меня и встаёт по правую руку от своего короля. Хочется, не распрямляясь, попятиться к лестнице, лишь бы не видеть ненавистного лица.
– Ну же, Алестат, подними взгляд. Я не гневаюсь! Ты наконец-то увиделся с отцом, не хочу, чтоб опасения из-за меня омрачили долгожданную встречу.
Король Рикгер не знает, что между встречей с Элиасом и виселицей я бы выбрал второе. Кажется, он удивлён, что я не бросаюсь в объятия к родителю, которого не видел больше года. Но в наших с Элиасом отношениях никогда не было места теплу. Оторвавшись от созерцания пола, коротко киваю:
– Элиас!
– Это всё, что ты хочешь сказать мне после своего побега?
Если и бывает на свете леденящий душу голос, только что прозвучал именно он.
– Ну-ну, верховный маг, не будь так строг к сыну. В конце концов, он не просто сбежал, а уехал, чтоб помочь моей сестре. Такая верность правящей династии заслуживает награды!
Рикгер простирает руки, будто хочет обнять меня, но отец окидывает короля строгим взглядом, и энтузиазм того уступает место смущению.
– Да-да, Элиас, помню! Спокойствие и достоинство. Но ведь мы все здесь, как
