Дилан и Сойер распахивают глаза, подлетая ко мне.
– Что случилось?
– Ты в порядке?
– Нет. – Я тянусь за салфеткой. – Это все ваши глупые мужчины.
Их это только путает.
Сойер спрашивает:
– В смысле?
Я показываю им записку. И быстро даю Сойер салфетку, потому что она тоже становится плачущей лужицей. Дилан машет на свое лицо ладонью, глядя в потолок.
– Не могу поверить, что он меня послушал.
– О чем ты?
– Ну, – начинает Дилан, – я сказала, что тебе сегодня может быть тяжело, потому что… – Она замолкает.
Потому что мы с ней в одном клубе, в котором никто не хочет оказаться.
Клубе мертвых матерей.
У меня в горле снова застревает ком.
– Спасибо.
Я мысленно отмечаю, что нужно будет сделать для нее то же самое, когда Джейс наконец возьмет себя в руки и сделает ей предложение.
Она легонько сжимает мою руку.
– Это не я. Они сами придумали и цветы, и записку.
Сойер громко высмаркивается.
– Это так мило.
Мы выглядим настолько потрепанно, что, когда женщина приносит платье и смотрит на нас, она бледнеет и спрашивает:
– Я не вовремя? Могу подойти позже.
– Нет, – произносит Сойер. – Все прекрасно.
Она права. Должно быть, это знак.
Я встаю с кресла.
– Хорошо, но, если и это не подойдет, я выхожу замуж в пакете.
Сойер и Дилан заталкивают меня в примерочную.
– Мы не сдаемся, – ворчит Сойер. – И не выходим замуж в пакете, потому что, говорю тебе, я увидела это платье и сразу подумала: «Это для Бьянки».
– Ну, раз ты так говоришь. – Сняв одежду, я зажмуриваюсь и поднимаю руки. – Просто наденьте его на меня.
После того, как проходит, кажется, вечность, полная непонятных для меня движений, они, наконец, разворачивают меня.
И открывают рты.
– Святые угодники, – выдыхает Сойер. – Я знала, что оно ей подойдет, но… охренеть.
– Знаю, – говорит Дилан. – Это…
– То самое, – заканчивают они одновременно.
Ожидание убивает меня, особенно учитывая то, что в этой крошечной кабинке нет зеркал, а значит, мне придется выйти наружу, чтобы посмотреть на себя.
– Дайте пройти.
Они двигаются, но резко останавливаются.
– Постой, – говорит Сойер. – Что ты хочешь сделать с волосами?
Я пожимаю плечами, поскольку пока об этом не думала. Я слишком волновалась о том, чтобы найти подходящее платье.
– Я не знаю. Собрать, возможно?
Дилан морщится.
– Но у тебя такие красивые волосы.
– Ладно. Собрать часть.
– Идеально, – восклицает Сойер. – У тебя есть заколка?
Я качаю головой.
– Не волнуйся. – Дилан снимает заколку-краб со своих волос. – Держи.
Сойер начинает перебирать мои пряди, и Дилан усмехается.
– Никогда не думала, что увижу тот день, когда ты будешь делать Бьянке прическу.
Сойер смеется.
– Я тоже.
К сожалению, я не понимаю, что в этом такого.
Наверное, они заметили выражение моего лица, потому что Дилан объясняет:
– Волосы и макияж всегда были твоим увлечением. Однажды ты даже сделала из Сойер свой проект и устроила ей преображение.
Не стоит даже упоминать, что я этого не помню.
– Оу. – Я смотрю на Сойер. – Я хорошо справилась?
Сойер и Дилан обмениваются грустными взглядами, прежде чем Сойер закалывает мои волосы.
– Да.
Мгновение спустя они заставляют меня закрыть глаза, выводят из примерочной и ставят перед зеркалом.
– Так, – начинает Сойер спустя, должно быть, бесконечное количество секунд, – открывай глаза.
Я делаю, как она говорит, и… теряю дар речи.
Они не шутили, когда сказали, что это идеальное платье.
Я смотрю на белое бальное платье из тюля без бретелек с вырезом в форме сердечка, пышной юбкой и длинным эффектным шлейфом. Я слегка поворачиваюсь, и блестки отражают свет, заставляя меня сиять, словно балерину в музыкальной шкатулке. Я чувствую себя как самая настоящая принцесса.
Тогда я понимаю…
Моя мама тоже выходила замуж в потрясающем блестящем бальном платье. Папа говорил, что она была настолько красивой, что его сердце буквально остановилось, когда он увидел ее.
– Это оно, – выдавливаю я из себя.
– Сидит идеально, даже подгонять не нужно, – замечает девушка-консультант.
Дилан улыбается.
– Словно для тебя сшили.
– Ты выглядишь великолепно, – вздыхает Сойер. – Стоун сознание потеряет, когда тебя увидит.
Мои губы растягиваются в улыбке, когда я представляю себя в этом платье, шагающей к алтарю, где меня ждет Стоун.
Внезапно комната начинает кружиться и меня накрывает волна паники, я едва могу сделать вдох.
– Снимите его, – кричу я, цепляясь руками за горло, пока капли пота стекают с моего лба, а перед глазами появляются темные пятна.
Они двигаются недостаточно быстро, и я цепляюсь за платье, желая разорвать его на себе, потому что не могу дышать.
Я умираю.
– Снимите, – кричу я изо всех сил, пытаясь вдохнуть. – Сейчас же.
Сойер обнимает меня, пока Дилан расшнуровывает корсет.
– Все в порядке, – шепчет Сойер. – Все будет хорошо.
Не будет.
Сойер сильнее прижимает меня к себе, когда мое тело начинает неконтролируемо трястись.
– Что случилось? – спрашивает продавец. – Ей нужно поесть что-нибудь? Может, нужны лекарства?
– Нет, – бросает Дилан. – Просто пару минут в тишине.
После того, как они помогают мне выбраться из платья, Дилан бежит в примерочную за моей одеждой. Я не понимаю, что плачу, пока Сойер не начинает вытирать слезы с моего лица и не заставляет выпить воды.
– Простите, – выдавливаю я, чувствуя такой стыд, что мне хочется провалиться сквозь землю.
Она качает головой.
– Тебе не за что извиняться. – Подруга кладет ладонь на мой лоб. – Но у тебя жар. Все нормально?
– Я в порядке, – заверяю ее я. – Просто нервничаю. Случается с каждой невестой, правда?
Сойер обхватывает мое лицо ладонями, и от взволнованного взгляда, которым она на меня смотрит, мое сердце сжимается.
– Это совсем не похоже на простые нервы. Это… я не знаю, выглядело так, словно ты боролась за жизнь. – Она переходит на шепот: – Бьянка, ты хочешь замуж за Стоуна?
Я прикладываю ладонь к груди, и слезы снова начинают литься у меня из глаз.
– Он дорог мне, Сойер. Правда.
Ее объятия настолько крепки, что мне едва не становится больно.
– Я знаю, милая. Но если ты уже начинаешь сомневаться, а ты, очевидно, начинаешь… ты должна слушать свое сердце и поступать так, как будет лучше для тебя.
Она права.
– Но папа уже заплатил за все.
– Я понимаю, – говорит Сойер. – Но мы с тобой обе знаем, что твой отец не хотел бы, чтобы ты провела остаток жизни с человеком, не будучи уверенной в том, что ты этого хочешь.
И опять… она права.
– Просто все произошло так быстро, понимаешь? В одно мгновение мы выпускались из школы, а в следующее он уже стоит на одном колене и…
– У тебя не было времени подумать, хочешь ли ты этого, – заканчивает Дилан.
– Именно.
Она дает мне джинсы и футболку.
– Послушай, я не собираюсь говорить тебе, что делать, но я правда считаю, что ты должна подумать об этом.
И пусть я не хочу этого признавать…
Они правы.
Глава тридцать первая
Бьянка
– Ты сегодня не в настроении, – замечает Оукли.
Возможно, из-за того, что я все еще не отменила помолвку со Стоуном. Во-первых, потому что он занят и на это не было времени. Во-вторых, как можно посмотреть человеку, которого любишь, в глаза и сказать ему, что понижаешь его с жениха до бойфренда?
Господи, моя жизнь – одна сплошная катастрофа.
– Все нормально. – Я стискиваю зубы.
Оук весело смотрит на меня.
– Как скажешь.
Я взволнованно вскакиваю с кровати и начинаю ходить из стороны в сторону по своей комнате.
