лунных циклов ты расстанешься с ним навсегда в куда большем смысле, чем я когда-то! Удачи на последнем испытании, эгоистичная, злобная сука!
— Ты тоже… И тебе тоже, в смысле, — пробормотала я ей вслед.
Когда Виола ушла, я глянула на затухающий огонь.
Что это значит?
Вспоминая и обдумывая наш разговор, я неохотно признавала, что Виола оказалась во многом права. Например, в том, что у Зиры несомненный талант составлять письма.
Это конкретное оказалось пустым.
Да, просто белый лист бумаги. Письмо было всего лишь предлогом для того, чтобы Виола встретилась со мной. Её щемящая история и оправдательная речь стали тем самым посланием, которое я передам Чили в любом случае, осознанно или нет.
Так что я избегала её какое-то время, стараясь оттянуть неизбежное и успокоиться. Пару часов, пока Чили не нашла меня купающейся в фонтане. Я пыталась смыть запах дыма со своей кожи и волос. За это время я не только не успокоилась, но ещё сильнее накрутила себя, так что, когда она игриво предложила мне помочь, я была в самом лучшем настроении, чтобы оправдать надежды Виолы на наш счёт.
— Ты обещала прийти ночью, — напомнила я.
— Я здесь. — Сев позади, Чили провела пальцами по моему плечу, скользнула вниз на грудь, соблазняя. — Чувствуешь?
— Ты обещала прийти ночью. А уже светает.
Она приобняла меня, уткнувшись в мои влажные волосы.
— Прости. Но ты же знаешь, какой настойчивой может быть моя мать. Когда угрозы не помогают, она давит на жалость. А в последнее время она совсем сникла. Кажется, испытание стихий пугает её даже сильнее, чем меня.
— Тогда ты не будешь против, если я побуду с Имбирь?
Чили замерла, каждый мускул её тела напрягся.
— Эта сумасшедшая сука опять что-то тебе сделала?
— Не говори о ней так.
— Обижать тебя в пору Песни и Танца — преступление. Она заставила тебя плакать? Когда-нибудь я точно убью её.
— Я же попросила тебя перестать! — Я резко поднялась из воды, поворачиваясь к Чили лицом. — Она заботилась обо мне, когда до меня никому не было дела, уж тебе — подавно, так что прояви немного уважения. И нет, она ничего мне не сделала, она меня вообще видеть не хочет, как и ты, похоже, хотя я не против. Ты нужнее своей матери, Чили, так что лучше уходи. Пусть Метресса извинит меня за то, что я отнимаю твоё время.
Пожалуйста, не заставляй меня рассказывать о том, что расстроит тебя намного сильнее.
Чили мрачно смотрела на меня исподлобья, но, когда я замолчала, внезапно улыбнулась.
— Уйти, когда ты в таком виде?
— Мне сейчас не до шуток.
— Мне тем более. Я не могу уйти, когда ты голая.
Если бы это работало, я бы вообще одежду не носила.
— Хватит вести себя, как озабоченная, — проворчала я, — иначе я подумаю, что ты не пришла, потому что пялилась на кого-то ещё.
— Ну, ведёшь ты себя именно так, будто застала меня за чем-то подобным с самой неприспособленной для этого женщиной.
— Ага. Не представляй голой Виолу.
— Теперь уже ты шутишь? — Чили усмехнулась. — Помнится, в прошлый раз, когда случай представился, именно ты её пристально разглядывала.
— Знаешь, в этот раз тоже.
Улыбка пропала с её лица.
— Что?
Я, правда, собиралась выждать хотя бы день перед тем, как ей об этом сказать. Ради этого готова была даже спровоцировать глупую ссору.
— Она приходила сюда.
— Голая?
— Нет! Что? Только этого не хватало! — Переступив через бортик, я решила, что мне всё же надо что-нибудь на себя накинуть. Разговоры о голой Виоле порядком нервировали, и моя собственная нагота совсем не помогала. — Ты, действительно, озабоченная.
— Да, так и есть, — теряла терпение Чили, — поэтому мне вдвойне интересно, ради чего она сюда притащилась!
— Не ради меня, не бойся. Она хотела передать тебе письмо.
— Письмо? Чего?!
— Сказала, что хочет объясниться с тобой перед тем, как идти на последнее испытание. И много чего ещё… — Я собралась было ей рассказать, но Чили перебила меня:
— Почему ты вообще с ней говорила? Учитывая, как упорно ты только что пыталась от меня отделаться, это тем более удивляет.
— Я была удивлена не меньше, потому что ждала не её, а тебя!
— Так сильно ждала, что решила поболтать с ней в моё отсутствие? — Похоже, теперь, когда я набросила платье, магия растаяла, и Чили не собиралась любезничать со мной.
— Прости, пожалуйста, что предпочитаю разговоры твоим извращённым методам! Всё-таки благодаря тебе я вытворяла и кое-что поинтереснее на её глазах!
— Ты была со мной на её глазах. Что в этом извращённого?
— Не знаю. Присутствие Виолы, быть может?!
— Замкнутый, чтоб его, круг! — Чили сорвалась на крик. — Если бы тебя смущало её присутствие, стала бы ты её терпеть рядом с собой! Или устраивать переговоры?! Что ты ей сказала? Ты взяла это грёбаное письмо?
Взмахнув руками, я быстро пошла от фонтана.
— Хватит! Я меньше всего виновата в том, что происходит между вами! Разбирайся с ней сама, как тебе хочется! Пишите письма, болтайте, раздетые, одетые — плевать, главное покончи с этим раз и навсегда!
В прошлом Чили бы немедленно бросилась за мной. Если не для того, чтобы извиниться, то чтобы высказать всё, что накипело. Но теперь она просто молча проводила меня взглядом, и это было намного хуже, чем её привычная вспыльчивость. Я пожалела о том, что бросила в сердцах, уже на втором шаге. А в полнолуние я застала Чили, шарящей между ног у Виолы.
Глава 14
Это точно была не драка. Несмотря на глубокую ночь, луна вызрела крупной, гладкой, медовой и сияла ярко, едва ли уступая солнцу. Праздник шёл вовсю, его звуки проникали даже в самые отдалённые уголки сада. В таком вот укромном месте, предназначенном для более изысканных развлечений, я и застала Чили. В одной руке она держала распечатанный кувшин «созревшего винограда», а другой сжимала Виолу между ног. Голую Виолу, хотя это уточнение не делает ситуацию хуже.
Мою просьбу разобраться в себе Чили приняла близко к сердцу. Согласна, опрометчиво было предлагать ей самой решить проблему. По определению, в этом клане Чили могла создать лишь новые, а после нашей размолвки — она их создать захотела. Буквально грезила этим, хотя прошло уже порядком времени, и я успела покаяться.
Чтобы не заставлять её бегать за мной, как когда-то Виола, я явилась к ней с повинной сама — буквально на следующий день после ссоры. Я нашла её в саду, лежащую под деревом. Её движения были медленными, с несвойственной ей ленью. Расслабленная
