у самого выхода. — Не ходи к Мяте.
Вот оно, очевидное проявление единства: она читала мои мысли.
Я собиралась возразить, но потом передумала. Стоило дать Чили шанс самой исправиться.
— Ладно, но тогда тебе не избежать серьёзного разговора. Приходи завтра в сад, только без опиума.
И Чили пришла. С вином. Ночью, когда я уже отчаялась её ждать и бесцельно бродила по саду. Полнолуние сделало это обычно тихое место оживлённым. Я то и дело натыкалась на резвящихся детей или воркующих парочек. Это казалось милым ровно до того момента, пока я не узнала в самой разнузданной из сестёр Чили. Цвет её волос и телосложение были слишком узнаваемы, чтобы допустить мысль, что я ошиблась. Я могла ошибиться в её намерениях (мало ли зачем она прижимала Виолу к дереву). Только это утешало меня. Первые пару минут. Пока Чили не сунула руку ей между ног. И для меня это было даже большей неожиданностью, чем для Виолы. Я заглушила вскрик ладонью, тогда как Виола даже не подумала сдержать стон.
Но самое паршивое было даже не в этом, как ни странно. А в том, что Чили прекрасно знала, что за ней наблюдают. Её укрытие было ненадёжным для того, что она затеяла. По случайности сюда мог забрести кто угодно. Подруги Виолы. Имбирь.
Да, даже дико ревнуя, я продолжала изумляться её безрассудности. Что касается моей собственной безрассудности: я шагнула, собираясь закатить истерику, поднять такой шум, что горы содрогнутся… но каким-то чудом одумалась. Нет, это не означало, что, сбежав, я упустила момент. Злость после такого не могла утихнуть, совсем наоборот: я знала, что за время, пока Чили сама не найдёт меня, я растравлю себя ещё сильнее. Воображу себе в подробностях то, что не смогла увидеть и услышать. Придумаю целый обличительный монолог вместо жалкого: «ты зачем её трогала?!».
Я лишь боялась растеряться, когда столкнусь с Чили, потому что никогда не противостояла ей всерьёз. Ссоры из-за всяких пустяков не в счёт.
Но это я напрасно.
Стоило мне заметить улыбку злого удовлетворения на её лице, как ярость буквально ослепила меня.
— Ты в прятки со мной играешь, что ли? — Чили выглядела более возбуждённой, чем обычно. — Я едва…
Она не договорила: подскочив к ней, я отвесила ей звонкую пощечину. Это было шоком для нас обеих. Чили не могла поверить, что я ударила её. Я не могла поверить, что она мне это позволила.
Чтобы убедить её и себя в том, что это не случайность, я замахнулась и ударила её ещё раз. Она не остановила меня, как в случае с Мятой, хотя мне от этого не полегчало, зато ей, похоже, помогло в себя прийти.
— Прятки?! А что насчёт тебя, Чили! Тебе не помешало бы спрятаться, прежде чем забавляться с Виолой! — Задохнувшись от возмущения, я процедила: — Ты зачем её трогала?!
Ну вот.
Я разрыдалась, по-детски, от бессилия и обиды, от мысли, что меня предпочли худшей из Дев.
— Ты же не приняла это всерьёз? — проворчала Чили, тем не менее, не решаясь посмотреть мне в глаза.
— После того, как ты распекла меня за то, что я прикасалась к её письму?! Да, я приняла всерьёз то, что ты прикоснулась к её «цветку»! — кричала я, уже не боясь того, что нас услышат. — Добралась до своего любимого персика, Чили? Или тебе понравился не персик, а большой, талантливый рот, в котором она держала предназначенную для тебя косточку? А если бы тебя кто-нибудь увидел?
— Ты, например. Хуже быть не может.
— Ты же не думаешь, что тебе удалось бы это скрыть?! — Я коснулась виска. — Ты моя пара, я бы узнала об этом, как только бы мы заснули. Сегодня. Сейчас.
Я ставила ей условие, которое Чили, естественно, не смогла принять.
— Нет.
— Нет?
— Я сейчас не в том состоянии как видишь. Может, после испытания стихий?
— То есть, после того как я погибну?
— Хватит нести эту чушь! Просто пока тебе не нужно знать то, что известно мне. — Она поморщилась, как будто уже проговорилась. Что она такого узнала, с чем я бы не смогла смириться? И это после того, что уже увидела? — Ива, ты должна доверять мне и без всяких ритуалов.
— Требуешь доверия сразу после того, как облапала другую?!
Чили выругалась, потеряв терпение. Я поняла, почему она не хотела вдаваться в подробности: они всё равно не позволят взглянуть на её поступок с лучшей стороны, как я надеялась.
— Ладно. Хочешь знать? — Она глотнула из кувшина, становясь ещё более циничной, чем обычно. — У этой тупой суки сегодня случился припадок из-за полнолуния. Она сама подошла ко мне и начала вешать сопли, рассказывать, как ей одиноко, как её мучит совесть, что она умрёт, если не поговорит со мной, и всё в таком духе. Один в один как перед тем, как меня поджечь. А я меньше всего люблю вспоминать тот момент. Так что у меня было два выбора: либо прибить её на месте, либо отомстить самым подлым, жестоким, извращённым способом. Сама реши, что лучше: увидеть меня по локоть в крови или…
— По локоть засунувшей руку в её щель? — уточнила я, и Чили поджала губы.
— Возможно, степень её раскаянья позволила бы и такое.
— Здорово, что Виола такая отходчивая. А что насчёт меня? Ты хоть представляешь, что я почувствовала, увидев тебя с ней?
Она сплюнула.
— Если бы ты досмотрела до конца, то узнала бы, что меня стошнило сразу после того, как мои пальцы коснулись её.
— Что такое? Там оказалось неожиданно влажно для той, кто в прошлый раз тебя прижёг?
— Да, и это ощущение было ничем не лучше, поверь. — Посмотрев на кувшин, Чили тут же предложила: — Давай выпьем и забудем обо всём? Мою месть можно будет считать свершённой, только если ты порадуешься вместе со мной.
Я покачала головой, не веря, что даже это она считает шуткой, над которой мне стоит посмеяться.
— Не знаю, как твоя выходка понравилась Виоле. Но я уверена, что ей сейчас и вполовину не так обидно, как мне. Так что не понимаю, чего ты добилась.
— Брось, не заставляй меня объяснять элементарные вещи.
— Это ты заставляешь меня объяснять элементарные вещи! Если тебе кажется нормальным прикасаться к другим так же, как ты прикасаешься ко мне, то держись от меня подальше! — Сказав это, я сама испугалась. Я не смогла бы жить без неё, и из-за этой зависимости мне становилось только больнее от её предательства. Чили точно знала, что
