в с. Жукове Масальского уезда Калужской губ.
Рис. 5–1
Здание Российской бумагопрядильной мануфактуры, первого российского промышленного акционерного общества. Фото: Екатерина Борисова, 2015 г.
АО такого рода создаются как для новых предприятий, так и для приобретения существующих и привлечения капитала в их развитие, напр. Общество Нарвской суконной мануфактуры, Общество бумагопрядильной мануфактуры Манухина, Царевская мануфактура в Дмитровском уезде Московской губ. и др. [Шепелев, 29–31].
В учредителях АО мы видим полное размывание сословных границ: от высших сановников и князей из Рюриковичей и Гедиминовичей до простых купцов-фабрикантов. Энгельс в 1848 г. замечает, что «в России промышленность развивается колоссальными шагами и превращает даже русских бояр все более и более в буржуа» [Хромов, 31].
Модеста Корфа очень настойчиво зазывали возглавить совет директоров Царскосельской железной дороги после графа Бобринского. Корф отказался из-за слишком несовместимого с основной работой объема и сложности обязанностей. Однако согласился, спросив разрешения Государя, на более спокойный пост председателя АО для страхования скота. Правда, у этого АО бизнес не задался [Корф 1838, 472].
Шепелев приводит забавный пример востребованности акционерного инвестирования. Один из учредителей Второго страхового от огня общества, А. Х. Бенкендорф, предложил барону Корфу распределить 500 акций Общества среди членов Госсовета.
Запрос превысил предложенное количество в несколько раз. Так что пришлось удовлетворять заявки инвесторов не полностью, как нередко бывает при современных pre-IPO [Шепелев, 33].
Представляется, что в наше время «народные IPO» крупных промышленных предприятий можно было бы немало украсить и поддержать такого рода подписками на акции, максимально публичными, среди крупных государственных деятелей и лидеров общественного мнения.
Л. Е. Шепелев за период с 1799 по 1836 гг. насчитывает 58 созданных АО; с 1837 по 1855 гг. – еще 66 созданных и 20 ликвидированных [Шепелев, 30, 63]. Итого за интересующую нас эпоху выходит чуть больше сотни созданных АО.
Другой исследователь насчитывает 126 акционерных обществ по состоянию на 1860 г., из них 54 в промышленности [Арсентьев, 26]. Вычитая приведенные этим же исследователем некоторые цифры по поздним 1850-м гг., получаем также около 90–100 АО по состоянию на 1855 г., т. е. на момент завершения царствования императора Николая I.
Недостатком акционерного учредительства эпохи, с нашей современной точки зрения, был достаточно сложный порядок учреждения АО. Учредительные документы одобрял ни много ни мало Комитет министров. Однако аналогичный порядок в те времена действовал и в Англии, и во Франции.
В Англии после краха «Компании Южных морей» (South Sea Bubble) в 1720 г. был принят «Закон о пузыре» (Bubble Act), который требовал для создания акционерного общества парламентской или королевской санкции. Во Франции для создания акционерных обществ (sociétés par actions) также требовалась королевская привилегия.
Переход к уведомительному порядку регистрации АО в Англии произошел с принятием «Закона о компаниях» (Companies Act) 1844 г., во Франции – в 1867 г., в России – в 1872 г.
Во многом консервативный и разрешительный вместо уведомительного взгляд на регистрацию АО был сознательной позицией Минфина. Общество быстро столкнулось с банкротящимися, а то и изначально жульническими АО, созданными только для сбора средств вкладчиков.
Отмечу звучащее необыкновенно свежо замечание Егора Францевича Канкрина в его предсмертном программном трактате:
Энтузиазм стал несколько простывать при соприкосновении с действительностью и опытом.
Отдельный предприниматель какого-либо предприятия стоит во главе его, как исключительный его хозяин. Им руководит собственный его интерес и хозяйский глаз его.
Под влияниям этого интереса, хотя глаз этот бывает крайне зорок, однакоже и этот предприниматель не может, за недостатком времени, вникать во все подробности работ.
Что же сказать о тех ассоциациях, которыми выполняются значительные предприятия? Здесь вовсе нет прямого хозяина.
Приведение в действие предприятия и охранение интересов общества поручаются обыкновенно управляющим. Хотя, положим, и заинтересованным в деле, но все-таки управляющим.
Доброе намерение в этих управляющих редко соединяется со зрелым умом и способностями. Обыкновенно встречаются доброе намерение и отсутствие способностей, иногда же, при больших способностях – дурное намерение.
Вот причины, почему так много ассоциационных предприятий, хотя и хорошо скомбинированных, часто обманывают расчеты на прибыль и оказываются убыточными [Канкрин Очерки, 81, курсив Г. А.].
Вопрос о разрешительном или уведомительном порядке тех или иных бизнес-действий наталкивает на крайне важные размышления о качелях «централизации» и «децентрализации» в русской модели управления.
Президент гигантской страны лично едет в какое-то никому не ведомое Пикалево понуждать крупнейших бизнесменов к адекватному деловому сотрудничеству. С точки зрения абстрактных теорий менеджмента и делегирования это, наверно, неправильно. Но в результате несколько тысяч человек в моногороде не оказались выброшенными на улицу.
Более свежий пример. Председатель правительства М. В. Мишустин публично в пленарной сессии делового форума под телекамеры понуждает генеральных директоров КАМАЗа и «1С» наконец-таки договориться о том, на каких условиях будет импортозамещена иностранная ИТ-система SAP на крупнейшем машиностроительном предприятии. Это на третий-то год СВО.
С точки зрения сферической теории менеджмента в вакууме это недостаточное делегирование, недовыстроенные бизнес-процессы и т. п.
А вот с точки зрения истории России и реального опыта того, что работает и что не работает в русском менеджменте, модель с жесткой централизацией кажется весьма работоспособной для реализации крупных прорывных проектов. А временами и единственно работающей.
Обратная сторона этой модели, тоже очень русская – «ушкуйная вольница», с ничем не регулируемыми походами атаманов Ермаков Тимофеевичей и Ерофеев Павловичей.
Без всякой господдержки эта вольница приумножает империю на еще миллион-другой десятин богатейших земель, в конце концов полагаемых к стопам государя и включаемых в общую сверхцентрализованную матрицу.
Иногда, впрочем, такие действующие вне общего регуляторного поля Ермаки Тимофеевичи неожиданно устраивают вооруженный марш на Москву, что мы видели летом 2024 г.
Кажется, диалектика сверхцентрализации и сверхвольницы – особенность русской модели управления, заслуживающая осмысления и, по мере возможности, «приручения» для использования «в мирных целях».
Рис. 5–2
Устав учреждаемого акционерного общества Петровской мануфактуры, всего в нем 33 параграфа [ЖМ 1851–7/8, с. 7–8]. В советское время Петровская мануфактура стала фабрикой «Рабочий» и, к сожалению, приказала долго жить в 1993 г., в эпоху свободной торговли и отсутствия промышленной политики
Источники капитала для промышленности и торговли
На момент начала царствования императора Александра I существовал Государственный заемный банк, учрежденный Екатериной II в 1786 г. на базе Дворянского и Купеческого заемных банков.
Заемный банк выдавал долгосрочные ссуды дворянам под залог имений и купцам под залог недвижимости. Необходим был банк для краткосрочного кредитования торговли и промышленности под более разнообразные залоги.
В 1801 г. адмирал Н. С. Мордвинов подал императору записку о создании «Трудопоощрительного банка».
