я сам не понимал, что говорю.
Мама была шокирована. Ее глаза... Это был взгляд человека, который увидел чужака. И что самое странное и страшное, я тоже испытал это чувство. Ее слова вдруг показались мне чужими. Я смотрел на ее лицо, и оно будто было совсем другим. Не тем, которое я помнил. Ее голос, ее взгляд – все это стало каким-то... незнакомым. Я смотрел на нее и думал: кто эта женщина? Почему я должен слушать ее?
Конечно, я списал это на стресс. Мы с мамой всегда были близки, но в последнее время... Может, это просто я отвык жить с родителями. Забыл, каково это, когда тебе вечно лезут в душу.
Но это все не оправдывает мою агрессию. Джи, мама, я сам... Мне кажется, что этот "второй шанс" просто рушит все, что было в моей жизни. Город, эти кошмары, постоянное чувство, что я иду по чужой дороге... Все это кажется каким-то проклятием.
Это пугает. Я всегда уважал ее, прислушивался, даже тогда, когда мне это не нравилось. Но сейчас... все изменилось. Мама сказала, что я стал другим. Что она не узнает меня. Может быть, она права. Может, я действительно меняюсь.
Но во что?
Кажется, я стал пропускать таблетки. Нет, я не уверен, что делаю это специально. Просто... иногда я ловлю себя на том, что не могу вспомнить, принимал ли их сегодня. Или вчера. Забываю, а потом думаю: а что, если они больше не работают? Может, мне нужны другие препараты?
На этой неделе я снова иду к доктору Тейлор. Я решил, что соглашусь на сеанс гипноза. Возможно, это поможет понять, что со мной происходит. Или, по крайней мере, даст хоть какие-то ответы. Но что-то внутри меня сопротивляется этой идее. Что, если гипноз вскроет то, что я не хочу знать?
Иногда мне кажется, что все это – кошмар, из которого я не могу выбраться. Город, который я выбрал, чтобы начать новую жизнь, превратился в ловушку. Все вокруг напоминает о чем-то важном, но я не могу понять, что именно.
Редвуд-драйв, сны о Нелли, это чувство, будто я проживаю не свою жизнь... Мне нужно разобраться. Возможно, гипноз – единственный способ. Или... я просто пытаюсь найти еще один способ все оправдать?»
Глава 11
Последующие часы прошли как в тумане. Когда Билл заметил, что его напарник походит на зомби, они с Бэннетом аккуратно вывели его к машине.
— Дальше уже наша работа, Джим, — сказал Чарли, выглядевший не менее уставшим. — Пока команда судмедэкспертов займется срочными отчетами, завтра в офисе все обсудим. И выработаем стратегию работы с прессой, пока у нас есть это преимущество.
— Я… могу явиться в офис попозже, сэр? — попросил Джеймс, безрезультатно пытаясь отогнать сонливость.
Бэннет понимающе кивнул.
— Конечно, Джим. Со свежей головой от тебя будет больше пользы.
Митчелл не произнес ни слова, пока они возвращались в Эджвуд. Тепло обогревателя разморило детектива, погрузив того в объятия сонного оцепенения. Он плохо помнил, пытался ли Билл приободрить его, не помнил, как приехал домой и как поднялся в спальню. Разговор с Эми которая, разумеется, и глаза не сомкнула, дожидаясь возвращения супруга, он не избежал.
— Что там? — спросила она взволнованно. От былых обид и упреков не осталось и следа, когда она увидела мертвенное выражение Джеймса.
— Новое тело, — коротко ответил он, уже не видя смысла срывать правду. Все равно сегодня-завтра об этом узнает весь город.
Глаза Эмили расширились, отчего в свете прикроватной лампы они напоминали два мерцающих кусочка янтаря с застывшим в них ужасом. Ей не потребовались дальнейшие объяснения: она легко сложила два и два, чтобы догадаться — убийца все еще на свободе.
— Что нам делать? — сбивчиво произнесла она наконец. — Позвонить родителям, сказать, что остаемся?
— Нет. Езжай. Так будет лучше для всех. А еще лучше будет, если вы задержитесь там подольше... — он замолк, пытаясь подобрать слова так, чтобы не вызвать еще больше паники. — Я облажался, Эми. Я крепко облажался. И мне этого не простят. Я не хочу, чтобы из-за моего провала вам испортили жизнь.
— Да плевать мне на этих журналистов! Если тебе нужна наша поддержка, мы сделаем все, что надо. Мы покажем им, что Сэвиджей так просто не сломить, и мы...
— Эми, — он посмотрел на жену очень серьезно. — Прошу тебя. Уезжай, забери детей. Так я буду знать, что вы в безопасности. И дело не только в журналистах.
Последнюю фразу он произнес многозначительным тоном в надежде, что Эми поймет. Должна понять. Он не хотел произносить вслух то, что терзало его, словно они, как волшебное заклинание, воплотят эти страхи в жизнь.
— Все... настолько плохо?.. — произнесла Эми, присаживаясь рядом.
— Да.
Он уткнулся ей в плечо, давая волю этой минутной слабости. Она обняла его, провела рукой по волосам успокаивающим движением. И эта молчаливая поддержка была лучше тысячи слов.
— Хорошо, Джим. Я сделаю, как ты скажешь, если так надо для семьи.
— Люблю тебя, — тихонько произнес он с искренней благодарностью.
— И я тоже, — она едва заметно дрогнула, стараясь сейчас быть сильной для него и сдержать раздирающие на куски слабость и тревогу.
Джеймс уснул, кажется, почти моментально, и так же моментально, по ощущениям, проснулся. Было уже позднее утро, тусклый свет пробивался сквозь плотные занавески, безнадежно пытаясь наполнить красками
