настолько понравились Эмме, что она решила раскрыть душу.
– Они не сейчас обиделись. Они затаили на меня хамство с того вечера, когда я накрыла их в отдельном номере клуба, ну, знаешь, на втором этаже.
«Неужели она сама вышла на нужную мне тему?!» – от радости сердце Лизы подпрыгнуло куда-то в горло.
Делая вид, что опорожняет полбокала неразбавленного виски, она – незаметно для накачавшейся Эммы – вылила огненную жидкость в кусты и с преувеличенным восхищением спросила:
– А как же тебе удалось накрыть их?!
– Проще простого. Я проследила за месье Нетребиным и устроила перед их номером такую бучу, что дежурный срочно притащил Ефимыча…
– Метра?
– Его самого, голубчика. Так поверишь ли, Ефимыч от страха за реноме клуба чуть в штаны не наложил!
Они вместе весело расхохотались.
– Представляю себе, – сказала Лиза, вытирая слезы смеха.
– Не-ет, – пьяно протянула Эмма. – Это невозможно представить – это надо было видеть! Позже мне стало известно, что в тот вечер удача совсем изменила Ефимычу. Внизу, в ресторанном зале, у него прямо за ужином скончался один босс.
Внутренне собравшись, Лиза решила ставить сейчас очень точные вопросы для установления истины.
Изумленно выкатив глаза, она охнула:
– Все это произошло одновременно?! Вы бузили наверху, а внизу кто-то помер?
– Не-ет. Ничего ты не поняла. Сначала я устроила им «веселый вечерок». Было еще сравнительно рано.
«Да, – вспомнила Лиза. – Номер был заказан Нетребиным на девять вечера, а убийство было совершено около одиннадцати».
Между тем Эмма продолжала:
– Это потом, на следующий день, я узнала, что часа через два после нашего отъезда Ефимыча постиг новый удар.
– Нашего, – Лиза выделила слово, – отъезда? Так Нетребин все-таки предпочел тебя этой дылде?
– Еще бы меня не предпочесть! Я там вопила как бешеная. Вот он как миленький и повез меня домой.
– И, надеюсь, остался у тебя? – напряженно посмотрев на Эмму, которая сейчас не могла правильно расценить ни единого взгляда, спросила Лиза.
Гордо подбоченясь, та сказала:
– А как же! Неужели, думаешь, вернулся к этой дылде?
«Если ты не врешь, то у Нетребина – железное алиби. Но таким, как ты – солгать все равно что перчатки сменить. Это все надо проверять. Сюда бы Виктора! Как жаль, что он не достал билет!»
Перед тем, как под удобным предлогом улизнуть от Эммы, пьяные манеры которой изрядно надоели Лизе, она решила уточнить, правильно ли поняла причину лжи метрдотеля.
– Слушай, а Ефимыч потом не пытался отлучить тебя от клуба?
– Еще чего! Я – состоятельная дама! Пусть попробует потягаться со мной. Он сам заинтересован в том, чтобы все было шито-крыто. Встретив меня на следующий день, он сказал, что ничего не было. Представляешь, якобы в тот вечер Нетребин не привозил в клуб свою пассию, а я – не устраивала им грандиозо скандальезо! Ладно, говорю, идет, пусть будет так. Пойду тебе навстречу, раз у тебя перебор для одного вечера: и смерть завсегдатая, и «любовная разборка».
Рассеянно глядя на разноцветные огоньки иллюминации, которые были очень романтичны на фоне уже темного неба, Лиза подумала: «Итак, Слава отпал по объективным причинам, а у Дениса – надежное алиби? Следует хорошенько встряхнуть эту Эмму. Виктор сумеет. Надо позвонить ему».
– Ты знаешь, – сказала она задушевным тоном, – перед виски я не отказывала себе в шампанском, так что мне надо прогуляться.
– Валяй. А потом приходи к боковому бассейну. – Эмма кивнула в нужную сторону. – Хочу освежиться.
– Ты захватила купальник? – удивилась Лиза.
– Балда! Моя фигура пока позволяет не закрывать ее.
– А вот я – стесняюсь, – жеманно заявила госпожа Леонтьева.
Эмма заржала.
– А стесняешься – возьмешь плавки в служебном помещении – их там полно.
– Никогда не знала, – бросила Лиза, удаляясь.
– Со мной поведешься – еще не то узнаешь, – донеслось ей вслед.
Направляясь к телефонным аппаратам, расположенным в холле, Лиза рассматривала тусовку. Надо признать, дамы в изысканных туалетах неплохо гляделись в щадящем свете мягкой иллюминации.
Около центрального бассейна сидела рослая массажистка Валерия, которую не украсило даже длинное изумрудное платье. Бедняга пыталась с кем-то заигрывать, но явно неудачно.
Неподалеку продефилировал Орест Петрович Жохов в элегантном костюме цвета кофе с молоком. Лиза вспомнила, как он обвинял Зимина в связи с суммой денег, переведенных для строительства поселка под таймшер. Нетребин в свое время был телохранителем Жохова. А если у них с тех пор сохранились теплые отношения? И вдруг от Ореста последовала просьба об устранении Зимина? Конечно, просьба, надо сказать, необычная, но вдруг?
Мелькали какие-то полузнакомые лица, но нигде не видно было ни госпожи Зиминой, ни господина Борисова. Последний, видимо, никак не мог оправиться оттого, что какое-то время являлся главным подозреваемым. Прямо скажем, та еще нагрузка для нервной системы. После подобных встрясок вполне возможен стресс. А вот моральное состояние Розы Леопольдовны являлось для Лизы полной загадкой.
Она, конечно, потрепала Лизины нервы, но и саму Зимину жизнь не пощадила. Инфаркт мужа. Неожиданное известие о том, что его смерть – насильственна, если, конечно, это известие действительно было неожиданным для Розы. Лихая бабенка, она вполне могла что-то организовать сама. Вдруг ей удалось уговорить не Борисова, а именно Нетребина?
Проходя мимо раскидистого каштана, ветви которого скрывали сидящих за столиком, Лиза вдруг услышала знакомые голоса.
Велико было ее удивление.
Она остановилась, не зная, верить ли своим ушам?
Глава 20
Несмотря на сомнения госпожи Леонтьевой в его способностях, Виктору удалось в последний момент достать билет на Летний бал. У него, правда, не было подходящего костюма, и пришлось нарядиться весьма демократично: в белую рубашку с короткими рукавами и светлые льняные брюки.
Уже на месте событий Брасов убедился, что его наряд вполне подходит для тусовки, так как пресыщенные дамы оценивали в основном его рост, стать и довольно приличный – похожий на испанский – загар.
Сыщик рассматривал данное сборище как деловой саммит, где можно увидеть нужных людей и побеседовать с ними за бокалом коктейля или стаканчиком бренди. Прежде всего надо было отыскать Лизу, а уж потом начинать действовать.
В то время, когда госпожа Леонтьева сидела в теплой компании Нетребина и дам его сердца, Брасов совершал медленный моцион вдоль центрального бассейна. Издали он увидел за одним из столиков доктора Смирнова, который своим открытием положил начало данному расследованию, и приветственно помахал тому рукой. Не сразу, но все же Николай Павлович заметил его и ответил дружеским жестом.
Улыбнувшись, Виктор повернулся, чтобы направиться в глубь парка, и тут натолкнулся на какую-то мощную преграду.
– Как я рада, что встретила
