Несомненно, большинство людей — за то. чтобы медведи гризли сохранились на нашей планете. Но являются ли именно многолюдные национальные парки подходящим для медведей местом — весьма сомнительно. Гораздо разумнее было бы выделить несколько районов из принадлежащих государству земель и объявить их «территориями гризли». Но там уж придется мириться с тем, что у медведей во всем будет право первенства — они будут важнее дровосеков, фермеров, канавокопателей, фотографов, туристов и даже различных исследователей и самой администрации. Пусть таких заповедных районов будет даже совсем немного, считает Билл Жильбер, и медведей в них считанное количество. Но зато их там никто не будет тревожить. Потому что только при таких условиях и в действительно неприкосновенных реакклиматизационных местностях есть реальная надежда сохранить на длительное время хоть нескольких гризли.
Но пойдут ли на это? Надо признать, что в США все же были изданы более строгие законы по охране природы и выделено больше денежных средств на это, чем у нас в ФРГ. Когда дело касается охраны природы, то наши политики признают ее необходимость только формально, на словах, неважно, будь то Гельмут Шмидт, Гоппель, Штраус, Штольтенберг или Эртль. А вот государственные деятели многих развивающихся стран уже давно посрамили их в новой области культуры человечества, которая называется охраной природы и жизни на Земле. И преуспевают они в этом, несмотря на отсталость и бедность своих государств…
Глава 14. Такие живучие морские слоны
Представьте себе такую жуткую картину: на пляже лежит освежеванный морской слон, с него не только содрали шкуру, но и срезали пятнадцатисантиметровый жировой слой. И вот такая ослепшая, окровавленная и разодранная туша вдруг начинает шевелиться, более того, она ползет к воде! Уже не раз случалось, что такие вот освежеванные морские слоны, которых давно считали мертвыми, внезапно кусали промысловиков… Окончательно мертвыми можно считать эти огромные туши только после того, как у них прострелен мозг или когда из них вылились полностью все 400 литров крови. Вот такие они живучие, эти морские слоны!
С таким же упорством северная популяция морских слонов, считавшаяся уже окончательно истребленной, вновь отвоевала себе свое место под солнцем.
Когда морских слонов впервые обнаружили в 1775 году в северной части Тихого океана, на них поначалу даже не охотились: в те времена гонялись исключительно за мехом, а его у них нет. И только после того как тюлени по всей округе оказались начисто выбитыми, то примерно к 1818 году принялись убивать и этих мирных исполинов. Ведь слой сала на теле самца толщиной в 15 сантиметров составляет 40 процентов веса всего тела и из него можно вытопить как-никак от 200 до 300 литров жира.
И началась настоящая бойня. Снова и снова пляжи заливались алой кровью. К 1860 году с северными морскими слонами было покончено. Их уже почти нигде нельзя было больше встретить, а к 1885 году считалось окончательно установленным, что они исчезли с лица земли — их полностью истребили.
Но вот в 1907 году на острове Гваделупа, в 200 километрах от мексиканского побережья, была обнаружена еще одна маленькая группа этих ластоногих. Меньше ста штук. Однако обнаружившие их люди сразу же убили 14 экземпляров, чтобы продать в музеи для изготовления чучел! К счастью, мексиканское правительство вскоре объявило частичный запрет на их отстрел, а к 1922 году вышел государственный закон о строжайшей охране последних морских слонов. Все 40 тысяч северных морских слонов, обитающие сегодня у берегов Мексики, Калифорнии, даже возле далекой Аляски, — потомки маленькой группы, уцелевшей некогда на Гваделупе. Правда, теперь они стали осторожнее и выползают из моря только на отлогие пляжи островов, на побережьях континентальной суши они больше не появляются — этому их научил жизненный опыт предшествующих поколений.
Морской слон ежегодно во время брачного сезона возвращается на то же самое место, где когда-то сам увидел свет. Прибытие морских слонов — грандиозный спектакль.
Морские слоны спят на суше очень крепким, богатырским сном. Если действовать достаточно осторожно, им в это время можно вдевать в хвостовой плавник большие металлические или пластиковые метки
Первыми в начале декабря появляются самцы. Они вчетверо больше самок и весят около двух тонн [14]. Название свое они получили за огромные носы, похожие на хобот, которые в состоянии возбуждения к тому же еще и раздуваются. Зачем морским слонам такие громоздкие украшения, не совсем ясно. Возможно, что они служат усилителями звука — ведь зов самца отчетливо слышен за один-два километра, а его голос прекрасно различают и соперники и самки даже сквозь шум моря. Но для плавания подобная висячая штуковина только помеха. Когда же самец приподнимается вертикально и широко разевает пасть (поза угрозы), этот дряблый мешок свисает над его зубами, и ему надо быть внимательным, чтобы во время боя не укусить себя самого… По всей вероятности, такой внушительный «хобот» должен производить впечатление на самок, а главным образом на соперников, точно так же как у оленей рога.
Самцу выгодно появиться в декабре на пляже не слишком рано, но и не слишком поздно. Почему? Не слишком рано — чтобы зря не израсходовать своих пищевых запасов в виде накопленного подкожного жира. Дело в том, что самцу предстоит пробыть на суше не менее девяноста дней и все это время ничем не питаться — так ему положено. Заявись он намного раньше до прибытия самок, он напрасно израсходует свои ресурсы. Если же он опоздает, то все удобные места на пляже окажутся занятыми и ему придется вести кровопролитные бои, чтобы отвоевать себе у соперников гарем. А это тоже означает напрасно истраченные силы.
Итак, необходимо место для гарема. Особенно активный и агрессивный самец способен к середине января собрать вокруг себя до трехсот самок! Затем их число начнет постепенно убывать.
Каким образом протекает гаремная жизнь на пляже, особенно детально удалось проследить доктору Барнею ле Бёфу из Калифорнийского университета. Он в течение четырех лет регулярно приезжал наблюдать за одним и тем же стадом морских слонов. Наблюдения он вел как днем, так и ясными лунными ночами и в общей сложности провел возле слонов три тысячи часов.
У самцов существует определенная субординация. Каждый из них знает, кого он может прогнать, а кому должен уступить место. Но всякий старается хоть каким-нибудь образом подобраться к самкам, делает все новые и новые попытки добиться более высокого ранга и потеснить хозяина гарема. А тот бдительно следит, чтобы никто посторонний не мог проникнуть в гарем. Обычно назойливого пришельца прогоняют одними пишь угрожающими криками, и только в одном из шестидесяти случаев дело доходит до настоящей драки.
