Внезапное легкое потягивание за веревки на запястьях заставило его напрячься. Тэвиг не отдернул руки – он подумал, что это какое-то небольшое животное выясняет, не сгодится ли он в качестве пищи. Холодное прикосновение стали объяснило смысл происходящего – кто-то перерезал веревки на нем. Неужто Мойра?!
– Ради Бога, скажи, что ты здесь делаешь? – напряженным шепотом спросил он, не отрывая взгляда от Макбейна и его людей.
– Молчи, – послышался ответный шепот.
– Я велел тебе бежать. Скрыться. – Он был потрясен ее смелостью и безрассудством.
– Я и была очень послушна, пока не увидела тебя. А теперь молчи, а то один из этих мерзавцев может поинтересоваться, почему ты вдруг начал что-то бормотать.
– Адэр, где он? – почти беззвучно прошептал Тэвиг.
– Он в безопасности, не волнуйся. Я больше ничего не буду делать, только перережу веревки. Мы с Адэром пересечем холмы там, где лес ближе всего подступает к камням. Если сможешь бежать, найдешь нас там. Все!
– Не медли и не пытайся дожидаться меня, – велел он, ощущая необычайный прилив сил от близкого освобождения и радости встречи.
– Ну вот и все, – объявила она, перерезав веревки, связывавшие лодыжки Тэвига.
– До встречи, дорогая.
Тэвиг услышал только тихое шуршание, когда она отползла в темноту. Удивительно, как она могла передвигаться так бесшумно. Продолжая наблюдать за врагами, он осторожно потер запястья и лодыжки, стараясь вернуть им чувствительность. Он с напряжением ждал окрика – свидетельства того, что Мойру заметили. Проходили минуты, никто из врагов даже не взглянул в сторону холмов. Испытывая облегчение от того, что Мойре удалось скрыться, Тэвиг пообещал себе как следует выговорить ей за смертельный риск. Хотя его и восхитили ее способности. И больше всего – привязанность и верность.
Эндрю Макбейн последним впал в пьяное забытье. Тэвиг закрыл глаза. Он так долго и так напряженно вглядывался в фигуры и лица врагов, что глаза горели. Когда резь стала чуть слабее, он снова взглянул в том направлении. Прежде чем пытаться бежать, нужно убедиться, что те не в состоянии его преследовать, а потом следует оказаться как можно дальше среди холмов – до того момента, как его исчезновение обнаружится. Он лишь ненадолго задумался, не украсть ли лошадь. Но животные находились слишком близко к людям, нельзя было рисковать, их могло разбудить конское ржание.
Прошло еще несколько минут, прежде чем Тэвиг убедился, что никто из людей не пошевелится до утра. Однако он не сводил глаз с врагов, пятясь к лесу. Наконец-то поднявшись во весь рост, он чуть было не застонал. Первые шаги по темному лесу были неловкими и ужасно шумными. Когда Тэвиг наконец-то добрался до каменистой подошвы холма, очень хотелось отдохнуть, но он продолжил путь.
Казалось, прошла уйма времени, пока он понял, что Мойра находится впереди. Очень близко. Он улыбнулся, потому что сначала увидел ее, потом услышал. Только она могла ходить на цыпочках, словно приведение. Упрямая коза не давала двигаться слишком быстро. Тэвиг хотел сначала подойти и похлопать Мойру по плечу. Только она очень испугалась бы, а он должен ее беречь. Особенно после всего пережитого в эти дни.
– Мойра, – позвал он и улыбнулся, когда Мойра резко повернулась и открыла от удивления рот.
– Тэвиг, это ты?
– Нет, дух, говорящий моим голосом.
– Очень смешно. Я понимаю, что спросила глупость, но не стоит ожидать от женщины остроты ума после того, как она всю ночь волокла это животное.
Потрепав козу по холке, Тэвиг взял у Мойры поводок.
– Животное хочет отдохнуть. Не стоит винить его за это. – Он взглянул на поклажу на спине козы. – Неплохая мысль.
– Спасибо. Как думаешь, от этого молоко не пропадет?
– Может быть, но не раньше чем мы доберемся до Мунгана. – Он поцеловал ее в губы. – Спасибо, что спасла мою глупую шею. – Тэвиг двинулся вперед, потянув козу за собой. – Не надо было этого делать. Так рисковать. Я думал, что ясно выразился. Надо было взять ребенка и бежать так быстро и далеко, как только можешь.
– Да, ты очень ясно выразился, – согласилась Мойра, следуя за ним и радуясь тому, что не слышит в его интонациях настоящего недовольства или осуждения. – Мне не хотелось покидать тебя, но я поступала в точности так, как ты распорядился.
– Будь это так, ты не ползала бы по траве и не перерезала бы веревки на мне.
– Я имела в виду, что подчинилась тебе вначале, но должна же я была что-то предпринять, увидев, где ты находишься и что ты еще жив.
– Ты подвергла себя и моего сына смертельной опасности. Я не лгал тебе, сказав, что для вас с Адэром очень опасно оказаться в руках Айвера. Так же опасно, как и для меня.
– Я поверила тебе. Как и сказала. Я вела себя очень послушно, а потом увидела тебя и… А еще я поняла, как плохо тебя охраняют. Я долго колебалась, но просто не смогла уйти. Это мучило бы меня всю жизнь. Еще я подумала, что когда-нибудь твой сын задаст мне вопрос об этом дне. Я решила сделать одну небольшую вещь – дать тебе возможность спастись. Твои враги были пьяны, поэтому почти ничего не стоило прокрасться между деревьями и перерезать веревки на тебе.
– А что было с ребенком, пока ты кралась? – Когда Мойра промолчала, Тэвиг остановился и в упор взглянул на нее. – Судя по виноватому выражению твоего лица, ты, кажется, собираешься рассказать, что носила моего сына в самый центр лагеря.
– Вообще-то я пыталась придумать, как не рассказать тебе правду и не солгать при этом.
– Мойра!
– Ну, я ведь не могла оставить его одного, так? И это был не самый центр лагеря, а край. – Она растерянно улыбнулась, когда Тэвиг уставился на нее с недоумением. – Тэвиг, прости. Я не могла ничего с собой поделать, когда увидела тебя, связанного и беспомощного. Если бы я оставила Адэра одного и меня схватили бы, все равно он бы погиб. Маленький ребенок ни за что не сможет выжить в одиночку. Я была уверена, что смогу подобраться достаточно близко, чтобы незаметно перерезать веревки и уползти так же тихо.
– Адэр мог заплакать и встревожить людей Айвера.
– Это правда. Но он такой тихий и довольный жизнью мальчик, что скорее всего должен был промолчать. Я ведь его просила…
Тэвиг только покачал головой.
– Ты сошла с ума. Да и я, должно быть, немного не в себе, раз принимаю твои рассуждения. Но где ты научилась передвигаться с ловкостью, которой позавидовал бы любой лазутчик? Обычно слабые женщины этого не умеют.
– Когда живешь рядом с таким человеком, как Бернард Робертсон, учишься вести себя очень тихо и не показываться на глаза. Я просто боялась привлечь его внимание, потому что, как мне казалось, он был вечно зол на меня. Хорошо, что это умение пригодилось мне не только для того, чтобы избежать гнева Бернарда.
