нечего, и царедворец, надышавшись ядовитых паров, поспешил выйти наружу, на открытый воздух.
– Получил ли ты волю бога? – спросил жрец у храма.
Не замечая его, Вахинак, озадаченный прорицанием, пошел быстрым шагом прочь, стараясь на ходу вникнуть в смысл туманного пророчества. «Несомненно, – думал он, – я сумею свергнуть владычество армянского царя, и Арташат будет разрушен! Ведь недаром в мире этот город называют вторым Карфагеном! Бог устами оракула пророчествовал, каким образом умрет царь – его сразит стрела! Да! Я гений». Управляющий двором в радостном возбуждении даже не вспомнил о поучительном эпизоде Истории, когда царь Лидии Крез спросил оракула, стоит ли ему идти войной на Персию, и получил ответ: «Если перейдешь реку Галис, разрушишь великое царство». Ловушка заключалась в том, что оракул имел в виду его собственное царство. Персы захватили Лидию и пленили Креза.
Вахинак вошел во дворец и прямиком направился к Аветису, чтобы дознаться, где прячут Палладиум. У стены с затейливым орнаментом он остановился и произнес слово: «Хайк»; плита из туфа, декорированная мотивами винограда, сдвинулась, и через зияющий проем он вошел в полутемную комнату. В кресле при свете свечей сидел Аветис, который приветствовал вошедшего:
– Здравствуй, Вахинак! Я Аветис, мне 100 лет, я мудрец и алхимик. Тебе, управляющий, предстоит пройти испытание…
– Знаю, знаю, – перебил старика царедворец. – Я пришел посоветоваться.
Аветис был единственный, кого Вахинак побаивался при дворе. Мудрец и алхимик владел тайнами вселенной, знал, как приготовить эликсир счастья, и секрет териака – универсального противоядия, излечивающего все без исключения отравления.
– Что же ты хочешь узнать? – Старик внимательно посмотрел на него.
– Аветис, Рим пойдет войной на Армению, если не уступим Палладиум. Как быть?
Мудрец задумался, а потом сказал:
– Жажда господства над миром у Рима ненасытная, но пока Палладиум в Арташате, город не может пасть.
– Защитники Трои тоже так думали, но греки перехитрили троянцев, – парировал Вахинак.
Факт, что Троя пала, а царь армян Зармайр, приведший войска на помощь троянскому царю Приаму, был убит, неоспорим. Некоторые армянские аристократы давно раздувают вопрос: «Не лучше ли подружиться с Римом, отдать талисман и получить доступ к плодам цивилизации и передовым знаниям?» Военная мощь римлян, как они считают, сохранит мир и спокойствие на армянской земле на столетия.
– Рим навяжет нам свою мораль, оберет до нитки и будет сдерживать наше развитие. – Старик прекрасно помнил нашествия Лукулла, Помпея и Антония. Он продолжил: – Армения существует уже тысячи лет и хотела бы иметь такую привилегию, как независимость.
Спорить с Аветисом было бесполезно и опасно, поэтому Вахинак попросил:
– Ты великий алхимик, Аветис! Дай мне снадобье, чтобы видеть то, что не очевидно, и слышать то, что не ведаешь.
Старик встал, подошел к полке и снял с нее черный флакон с жидкостью:
– Эликсир всезнания – то, что тебе нужно. Но будь осторожен: больше одного глотка – и нарушится равновесие тела и его частей в пространстве.
Вахинак взял флакон и недоверчиво стал рассматривать.
– Как убедиться, что это и взаправду чудесный эликсир? – задал он вопрос.
– Иди за мной! – Аветис подвел его к круглому столику. – Вот игра табула. Сыграем?
– Никогда не играл. – Царедворец пожал плечами.
На столике лежала прямоугольная доска, разлинованная в два ряда по 12 квадратов, есть кости – три кубика и по 15 фишек у каждого игрока. Бросая кости, игрок передвигал фишки вперед с целью достичь заключительного квадрата и вывести свои фигурки за пределы доски. Если фишка попадала на квадрат, где уже стояла фишка противника, последняя считалась срубленной и возвращалась на первое поле. Чьи фишки выйдут первыми, тот и победил.
Управляющий открыл пробку флакона, отхлебнул из него немного и внезапно ахнул от удивления: зрение сфокусировалось, слух напрягся, мысли побежали с быстротой молнии, настроение улучшилось, восприятие обострилось. Он вошел в измененное состояние сознания. Начали играть. Не прошло и минуты, как Вахинак выиграл.
В полном удивлении уставившись на флакон, он, забыв поблагодарить алхимика, двинулся к выходу. Аветис опустил рычажок, дверь открылась, и царедворец, зажимая в руке пузырек, ушел в неописуемом восторге. В коридоре на окне сидели два голубя. Проходя мимо, Вахинак оторопел: голуби ворковали, но он понимал их язык. «Это тот самый управляющий царским двором, который приказал повару по субботам подавать к столу жареных голубей», – говорил первый, а второй, вышагивая рядом, проронил: «Опасный царедворец, того и гляди навредит».
Опустившись по лестнице на первый этаж, вельможа пошел мимо кухни, кладовых и каморок. За дверью кладовой с утварью он ясно услышал голоса, хотя говорившие шептались. Мужчина, по-видимому, повар, добиваясь желаемого, приставал: «Милашка, это нормальное явление: мы ненадолго встретимся и разбежимся». Женщина, надеявшаяся на что-то большее, кокетливо произнесла: «О, Хорен, я хочу серьезных отношений, может быть, даже создать семью». Равнодушный голос мужчины, неготового к семейной жизни, доносился из-за двери: «Когда я вижу тебя, мой персик, неумеренный аппетит пробуждается, а сдержанность улетучивается как дымка…»
Вахинак пошел дальше и вышел во двор. Со всех сторон доносились голоса лошадей, птиц, слуг, шуршала трава, листья на деревьях вдалеке зловеще шелестели, лениво журчали фонтаны, а людское многоголосие раздавалось из каждого окна. Он почувствовал себя безмерно могущественным, способным на безнаказанное злодейство, изумить, потрясти вялый мир, разрушить вековые устои. Вдруг зазвучали знакомые шаги: несомненно, они принадлежали советнику Гранту. Сановник спрятался за деревом и ждал. Из дворца вышел философ и направился в город. О, сейчас, проследив за ним, Вахинак дознается, где прячут Палладиум! Незаметно, держась на солидном расстоянии и таясь за каждым деревом или забором, он увязался за Грантом и, перебегая от укрытия к укрытию, вскоре увидел, что советник подошел к какому-то дому без окон и исчез, будто прошел сквозь стену.
Царедворец подбежал к дому. Стена как стена, из сырого кирпича, никаких проемов и выступов. Обследовав ладонями все, что можно, он, озадаченный, уставился на нее, соображая, что делать. Достав из складок плаща флакон, принял очередную дозу эликсира: вновь обострились все чувства, работа мысли усилилась, глаза увидели, что скрыто от посторонних: один из булыжников вымощенной дорожки у дома был отполирован лучше других, и Вахинак, не раздумывая, резко надавил на него ногой. Сработало невидимое запорное устройство, тяжелые мешки с песком, подвешенные на веревках, ушли вниз, и потайная дверь в стене приоткрылась. Управляющий немедленно проник внутрь.
Он оказался в хлеву – крытом загоне для домашних животных. Пахло навозом, под ногами хлюпала жижа, свет, проникавший из отверстий на крыше, был недостаточным, чтобы рассмотреть все в деталях, поэтому, сделав два шага наугад, Вахинак нечаянно наступил на курицу; перепуганная наседка, хлопая крыльями, с кудахтаньем: «Куда лезешь!» поднялась в воздух и заметалась по хлеву, пугая и человека, и животных; царедворец попятился, поскользнулся, упал к ногам осла, который тут же заревел: «И-а! Получай!» и брыкнулся. Вахинака,
