— «пустой и серый». Вообще, приняв подобный стандарт, удалось заметно сэкономить на краске и времени создании объектов, убрав необходимость крохотных машин создавать искусственные вещества, не несущие никакой практической пользы.
Но «человек», напротив меня, наоборот, словно бы смаковал подобные детали. Одним из знаков подобного был тот факт, что у него отсутствовало лицо. Его заменяла чёрная пластина, покрытая десятками зелёных глаз, без каких-либо отверстий. Голова была прикрыта алым капюшоном, из которого шла целая куча трубок и проводов.
Само тело киборга было прикрыто той же красной робой, а из спины выходил один грубый механический бур, а также какая-то изумрудная лампа и тонкий хирургический скальпель. Две тонких стальных руки, слишком длинных, чтобы быть естественными, свисали и почти касались земли.
Однако сильнее всего выделялась нижняя половина его туловища — она полностью заменена восемью металлические конечностями, напоминающими паучьи. Были видны шарниры и места скрепления, а также довольно грубый дизайн, однако судя по качеству материала и общей качественной электронной «начинке», то этот индивид лишь притворялся техноварваром, при этом пользуясь довольно продвинутыми технологиями.
Вообще, довольно любопытно встретить подобных личностей. На пустошах, конечно, имелось немало культов, поклоняющихся машинам, однако из-за того, что все из них были теми ещё отморозками, никто из них не дожил до этого дня. Все обезумевшие киборги, заменившие большую часть своего тела «хромом», были просто слишком чокнутыми, чтобы представлять опасность координированным действиями полноценной армии.
Однако представители этого «Механикума» являлись промышленным гигантом галактических масштабов, заведующими практически всеми технологиями и производственными мощностями Империума. В некотором роде, отец создал двойное государство, где армия и администрация подконтрольные одной империи, а остальное принадлежало техножрецам. Настоящим священникам, поклоняющимся «машинным духам», знаниям прошлого и, как ни странно, моему отцу. Честно говоря, даже не удивлён, что кто-то считает его божеством — он всем видом создаёт такое впечатление, а его собственные слова про развеивание подобных мифов лишь усугубляют ситуацию.
И пусть мои сыны уже рассказали, что все смеялись над чудной религией техножрецов, поклонявшихся кускам металла и законам физики, однако я лишь удивлённо поднимал бровь, слушая про их веру в «голоса машин». Якобы, каждая сложная техника имеет в себе духа, способного улучшать технику, если его правильно уважить. Ещё сильнее удивился, когда узнал, что именно мой отец является тем, кто способен напрямую общаться с ними и даже «лечить» разрушенные машины.
Конечно, у нас есть родственные связи, но чтобы мне передалась его колдовская способность? Любопытно. Не чувствую в себе никакого потенциала быть чародеем, но всё-таки интересно — если он мог не только общаться с машинами, но и непосредственно менять их форму и восстанавливать, то может и я смогу также?
— Также рад встретить владык железа и технологий. Я потратил последние десятки лет, исследуя руины павшего мира и возрождая технологии людей, однако уверен, что вместе нам удастся добиться куда большего, — спокойно ответил я. Техножрец кивнул, после чего произнёс целую череду щелчков на бинарном языке, которые пришлось быстро переводить. Пусть их язык и прост, но уж больно он непрактичен.
— Мы также потратили сотни лет, собирая остатки священные великого наследия наших предков. Всем известно, что человечество уже однажды достигло вершины технологического развития, открыв все секреты вселенной, однако именно это и делает нашу миссию столь важной. Собирая знания гениев прошлого, ради открытия которых они потратили свои жизни, мы уважаем их наследие и строим светлое будущие для потомков. Только таким образом Машинный Бог будет счастлив.
Конечно, их вера довольно глупа и удивительно примитивна, но не мне их сейчас переубеждать. Если человек верит во что-то и это вполне легко можно использовать, то пусть продолжает верить сколько хочет. Когда у меня будет больше влияния, можно будет попытаться заполучить контроль над Марсом и изменить их, сделав более разумными и отбросив глупые предрассудки, но это вопрос далёкого будущего. Сейчас нужно гарантировать стабильное настоящее.
— И, уверен, я могу помочь вам в этом, без сомнений, важной деле. Однако крепкий союз является мостом, ведущем в обе стороны. Помогая вам, буду очень признателен за ответную услугу. И учитывая наше желание помочь человечеству, это вряд ли будет так уж сложно. Да и СШК действительно являются достойной наградой…
— Что вас интересует? — с удивительной скоростью ответил техножрец, чьё тело вздрогнуло от упоминания их «реликвии».
— Всего ничего, право слово. Наш мир всё ещё страдает от последствий Долгой ночи, и часть ваших чертежей, а также исследований сильно бы помогла миру, что в будущем планируется стать центром целого легиона Астартес. Пока что хочу обсудить получение образцов генетически улучшенных образцов еды, а также прочие данные про манипуляции над геномом. Для ускорения развития пригодятся клонирующие технологии, чьи улучшения могу предложить лично сам. Также хотелось бы обсудить некоторые детали насчёт технологий психо-индокринации, а также увеличения числа тяжёлой техники в моём легионе. В обмен же могу гарантировать, что некоторые из моих личных разработок, а также найденные нами чертежи первым делом попадут к вам…
Судя по тому, как «закричали» от восторга его импланты, а также странный электрический генератор на спине, он посчитал эту сделку невероятно выгодной. Но я не хотел разубеждать его и говорить, насколько больше получу, забрав контроль над ключевыми технологиями, а потому просто промолчал. Нечего помогать дуракам, когда они совершают главную ошибку в своей жизни.
...
— Уже и не верил, что ты зайдёшь к старику. Когда это в последний раз мы общались? Лет шесть назад? И то, тогда был довольно короткий деловой разговор. А вот по-настоящему, уже и не вспомнить. Не уверен даже, что такое вообще когда-либо было, — мощный голос Утора разлетелся по всему храму, стоило ему увидеть меня. Тот сейчас сидел за своим столом и разбирал какие-то каменные таблички, на которых записана всякая ерунда вроде личных переживаний какого-то археолога до войны с машинами, однако Утор обращался с ними как с самым дорогим сокровищем.
Весь кабинет моего наставника, казалось, за последние тридцать лет не изменился ни на каплю. Вообще, за последние несколько десятилетий, несмотря на все мои попытки помочь и улучшить храм, он остался прежним, ибо они от всего просто отказались. В этом не было никакой практической выгоды, лишь простая привычка древних великанов жить в родном и понятном для их месте. И так как я не желал вредить тем, кто помог мне в самый трудный для меня момент, то уважал их мнение
