И когда тебя неоднократно называют «грубияном», даже у самого терпеливого человека может закончиться терпение.
Не стремясь быть идеальным зятем, я посмотрел на палец Кадзутоси и сказал:
— Дядя, я советую вам опустить палец. Это может быть опасно.
Кадзутоси усмехнулся:
— Ты придурок, и ты мне возражаешь? Я знаю, кто ты! Я уже провел расследование. Ты всего лишь младший сотрудник. В моих глазах ты просто куча дерьма… Эй! Что ты делаешь?
Моя рука мгновенно метнулась вперёд и ущипнула Кадзутоси за вытянутый палец. А затем я убрал руку так быстро, что казалось, будто вообще не двигался.
Кадзутоси отдёрнул палец и по его лбу скатились капли пота.
— Синдзиро… Ты… — Линако ясно видела это.
Я продемонстрировал спокойное выражение лица и, ухмыляясь, повернулся к Линако:
— Мне не нравится, когда кто-то тычет в меня пальцем. Особенно после того, как я попросил этого не делать. У него сломан палец. Заживление займёт от десяти дней до месяца.
Если бы это был предыдущий я, ему прямо сейчас проломили бы голову.
Кадзутоси сопротивляясь боли прорычал:
— Просто подожди, ублюдок. Я не дам тебе умереть мирной смертью. Я найду кого-нибудь, кто разберётся с тобой…
— Отец… Перестань так говорить… Что случилось с твоей рукой… — Хотя Линако ненавидела своего отца, кровь гуще воды. В этот момент её сердце смягчилось, и она хотела поддержать его.
— Ты шлюха! Не прикасайся ко мне! — Кадзутоси закричал, внезапно оттолкнув Линако и отбросив её на пол.
— Отец! Ты… — Лицо Линако побледнело, она не могла поверить, что отец действительно назвал её шлюхой. Её глаза затуманились, она была близка к обмороку.
В углу Ваками уже плакала, понимая, что служанке не стоит вмешиваться. Однако, заметив плачущую Линако на полу, она быстро подошла, чтобы утешить её.
Кадзутоси свирепо взглянул на меня.
— Юноша, запомни, как ты мне навредил. Я, Кадзутоси, не позволю тебе осознать свою смерть.
Заметив Линако, которую отшвырнули на пол, мое сердце невольно сжалось. Несмотря на то, что Линако была очень холодна, она всё ещё оставалась моей законной женой. Внутри меня начал закипать гнев.
Хотя мои глаза казались спокойными, изогнутые дугой губы выдавали мое презрение.
— Я скажу это только один раз. Я никогда не ищу неприятностей. Я не знаю, что произошло между тобой и моей женой, и меня это не интересует. Но у меня есть принцип: я ненавижу, когда мне угрожают.
Не дожидаясь реакции Кадзутоси, я молниеносно ударил его по левой щеке. В гостиной раздался звук звонкой пощечины.
Недавно стоявший на ногах Кадзутоси потерял сознание от одного удара.
— Молодой господин… по поводу этого… — Ваками запнулась, поскольку не заметила возмутительной силы моего удара. — Как нам с этим справиться? Посмотрите на этот переполох.
Что касается Линако, то она уже рухнула в объятия Ваками.
Я сказал безразличным тоном:
— Ваками, просто позаботься о Линако. Позволь мне разобраться с этой глупой свиньёй.
Сказав эти слова, я поднял Кадзутоси с пола и потащил его из дома. Пройдя небольшое расстояние, подошёл к мусорному контейнеру. Легко забросил в него Кадзутоси, а затем закрыл железную крышку. Пусть подумает над своим поведением.
Когда я вернулся домой, Линако наконец заговорила после некоторой паузы:
— Синдзиро-сан, я должна тебе кое-что объяснить. Мы подписали контракт, и ты имеешь право знать о причинах этой ситуации.
Я нахмурился:
— Ты имеешь в виду того мужчину, который заставляет тебя выйти замуж?
— Моему отцу принадлежит 30% акций компании, он крупный акционер, второй после меня. Но это не главное. Перед смертью моя бабушка передала мне 60% акций, и я полностью контролирую компанию. Однако… в руках моего отца находится старая вилла.
— Эта старая вилла так важна для тебя? — спросил я, недоумевая.
— Очень важна, — в глазах Линако появилось тёплое выражение воспоминаний. — В детстве меня растили только бабушка и мать, в той вилле. Мои родители поженились из-за денег, отец никогда не любил мою маму. Он всегда был бабником и остаётся таким до сих пор. — Говоря это, в её глазах мелькнуло отвращение. — Хотя его почти никогда не бывает дома, он всё ещё считает себя хозяином. Когда бабушка умерла, он не позволил мне вернуться туда. Его финансы оскудели из-за его образа жизни, и он готовится продать виллу.
— И как это связано с нашим браком? — спросил я с равнодушием.
Линако холодно взглянула на меня:
— Я хочу вернуть эту виллу, но он не хочет ее продавать, даже по высокой цене. Единственное условие, которое он выдвинул — это чтобы я вышла замуж за сына его друга. Очевидно, он получит выгоду от их семьи.
— Использовать принуждение, чтобы заставить дочь выйти замуж? Он даже хуже свиньи, — сказал я, покачав головой.
Линако не обратила внимания на мои слова и продолжила:
— Чикару постоянно преследует меня, но я не хочу вступать в конфликт с их семьёй. Они входят в пятёрку самых влиятельных семей Токио. Поэтому…
— Поэтому ты решила выйти замуж за меня, чтобы избавиться от давления их семьи. А потом попытаться вернуть виллу у своего отца?
— Да, — устало кивнула Линако. Молодая женщина, едва перевалившая за двадцать, уже несла на себе такое тяжёлое бремя.
Я вздохнул и сказал:
— Твоя идея только временно решает проблему. Тебе всё равно придётся столкнуться с давлением с их стороны и твоего отца.
— Меня это не волнует, — хотя голос Линако был мягким, её тон был непреклонным.
* * *
На следующий день в офисе.
Когда наступило время обеда, сотрудники начали готовиться к трапезе. Кто-то принёс еду из дома, кто-то купил её по пути на работу. Но все ели за своими рабочими столами.
В этот момент я увидел в офисе пространство, отделённое стеклянными стенами и украшенное цветами. Внутри стояли столы и кожаные диваны.
— Сидеть там, конечно, удобнее. Почему туда никто не заходит? — удивился я.
Трое моих коллег женщин переглянулись, и толстушка Цугумэ ответила:
— Это столовая для руководства компании. Туда могут заходить только заместители директора и выше. У них даже еда другая — специальный шеф-повар готовит для них.
