дабы сор не выносить из избы. Вот именно от этого настроение и троило.
Алексей очень надеялся, что бритты и прочие визитеры оперативно свалят после выполнения обязательной части, но не тут-то было. Дальше пришло время подарков: ему вручили персидский ятаган с парным кинжалом и благодарственные письма от каждой страны. Все это продолжалось так долго, что Лешка едва не озверел. К счастью, ятаган оказался настоящим произведением искусства, причем боевым оружием, а не парадной железякой. Бритт ляпнул, что этот клинок принадлежал какому-то дикому афганскому вождю и его взял трофеем один из предков адмирала.
Лексе очень хотелось ввести саблю морячку в гузно, но подарок все-таки слегка примирил с действительностью, а дальше выручил «добрый друг» и увел «заморских чертей» договариваться уже по своим делам.
Как только гости свалили, Лекса от души ругнулся:
— Пшли кобыле в трещину, собаки сутулые!!!
— Какой же вы еврей, товарищ генерал? — расхохоталась подоспевшая Сара. — Надо так!
Она ткнула сложенными в щепоть пальцами в сторону двери и экспрессивно выдала:
— Золсту ваксн ви, а цыбэлэ, мит ун коп ин дрэрд! Чтоб вам попучило, щлемазлы!
Лекса невольно рассмеялся.
— Я нетипичный иудей, тетушка Сара.
— Так уж и тетушка… — медсестра уперла руки в бока и выгнула бедро. — Мой козлик Гарри, каждый вечер прямо блеет и копытцами сучит, чтобы побыстрее попасть ко мне в постель. Ну да ладно. Пора снимать всю эту сбрую, а потом мои девочки помнут тебя хорошенько — сразу легче станет. Массаж тебе прямо противопоказан, но они знают куда нажимать. Великие умелицы. Когда твой поезд? Вечером? Может останешься еще на недельку? Нет, так нет…
По ее сигналу на Лешку налетели три кривоногие, плосколицые, но миловидные китаянки-медсестрички и принялись споро стаскивать форму.
Но как только они справились, в палату неожиданно ворвался американец. А точнее, тот самый американский капитан первого ранга, присутствующий при визите.
Сара от возмущения онемела и только всплеснула руками, Лекса покосился на свою кобуру и прикинул, как половчее выхватить пистолет, а американец уставился на Лешку и от души выругался:
— Сраные отцы-основатели!!! Не думал, что вас так славно отделали! Срань господня…
Выглядел Алексей и правда жутковато, словно по нему промчалось целое стадо першеронов. Впрочем, действительность мало отличалась от предположения. Тысячу взбешенных китайцев вполне можно было сравнить со стадом тяжеловозов.
Рану на боку все еще прикрывал плотный слой бинтов, зато остальное можно было прекрасно рассмотреть. Все тело покрывал сплошной синяк, уже начавший расцветать всеми цветами радуги, ссадины, порезы, рваные раны — словом, красота неописуемая. Гарри посчитал, что он наложил почти полсотни швов. Лицо почти не пострадало, Лекса отделался только авантажным, как выразилась Сара, шрамом на скуле, но сам череп напоминал бугристую картошку от шишек.
— Что вы себе позволяете⁈ — взвилась Сара. — Немедленно покиньте палату!
— Я на минутку, красотка! — американец умоляющим жестом сложил ладони, подвинул к себе табурет и брякнулся седалищем на него. — Я Джеймс Стендиш и просто обязан лично выразить признательность! Господин генерал, не надо косится на свою кобуру, она далеко, если хотите пальнуть в меня, я дам вам свой пистолет. Во мне тоже дырок хватает, еще одна не помешает. Понимаете, по-английски? Вижу, что понимаете. Все достойные люди понимают английский язык!
Американец радостно заржал.
Лекса тоже невольно улыбнулся, подал знак Саре отстать от капитана и сам при помощи китаянок аккуратно устроился в кресле.
— Не знаю толком, что у вас тут произошло, — продолжил капитан, — но вы меня просто зверски выручили. Так уж случилось, что здесь обитали кое-какие мои близкие родственнички. А точнее, зять и дочь с внучкой моего двоюродного братца, а он, не чета мне, птица высокого полета, пошел по стопам нашего предка.
Стендиш ткнул пальцем в потолок, поджал губы и покивал в подтверждение.
— Я уже собирался высаживать десантную партию, но вы все сделали за меня… — капитан шумно вздохнул и зачем-то перекрестился. — Так вот, много болтать не буду, скажу только, что очень признателен вам.
Американец сорвался с места и схватил Лексу на руку и бурно потряс ее.
— Если могу быть чем-то полезен только скажите. А лучше приезжайте в Америку! Я познакомлю вас с отличными ребятами. А это от меня… — он выудил из-за пазухи большую потертую кобуру и извлек из нее здоровенный револьвер с пожелтевшими от времени костяными накладками на рукоятке. — Этот Ле-Ма принадлежал моему деду, а он отправил из него столько краснокожих ублюдков на тот свет, что можно считать его кем-то вроде индейского архангела Гавриила, ха-ха-ха! Возьмите, теперь он ваш! По глоточку? Понимаю. Ох уж эти доктора, хуже проповедников. Тогда я сам. Bottoms up!
Он смачно глотнул их карманной фляги, отсалютовал Лешке и убрался.
— Какой наглец! — Сара кокетливо улыбнулась.
— И не говорите… — согласился Лешка, провел рукой по потертому воронению револьвера и озадаченно пробормотал. — У меня скоро дома стен не хватит. Ну ладно, лишь бы не отобрали. Ну и где ваши цыпочки? Пусть начинают мять…
Из всей делегации, только американец вызвал у него положительное впечатление своей бурной непосредственностью и искренностью.
'Стендиш? Что-то очень знакомое… — думал он. — Где-то я про такую фамилию слышал. Стоп… а не был ли его предок на том самом Мейфлауэре, на котором прибыли в Америку знаменитые отцы-пилигримы? Откуда я это знаю? Одним кобылам ведомо. Да какая разница, хоть сам дядюшка Сэм. Мужик вроде нормальный, только жалко, что в Америку я никогда не попаду. Разве что с Чкаловым через Северный полюс махну. Хотя нет, на эти хреновы этажерки я больше не ногой. Хватит, налетался.
Дальше Лексу со всем бережением устроили на столе лицом вниз, после чего «цыпочки» взялись за дело. И почти сразу же напряжение и боль начали отступать. Алексей наконец расслабился и снова погрузился в мысли.
При подавлении коммунистического переворота Чан Кайши повел себя очень предусмотрительно, можно даже сказать мудро. Укомплектованные коммунистами военные подразделения без особых эксцессов разоружили, восстания в Шанхае, Нанкине, Нанчане, Учане и Гуанчжоу подавили без особой жестокости, а не успевших сбежать видных руководителей коммунистической партии арестовали, но почти никого не казнили. Конечно, счет жертвам шел на тысячи, но, по меркам Китая, такую статистику можно было считать вполне терпимой. Чан словно намекал коммунистам, что не все еще потеряно, можно еще договориться. Как бы это странно не звучало, основной ответный удар Чан Кайши
