Впоследствии, размышляя о произошедшем, Киннисон пришел к заключению: эти двое, очевидно, были космическими гангстерами, промышлявшими убийствами и разбоем. Настоящие метеорные старатели никогда не работают вдвоем на одном корабле, и они не спешили открывать огонь, столкновение не стало для них неожиданностью. Не исключено, что и яблоко раздора - злополучный метеор - был всего лишь приманкой.
Киннисон не мог, следуя нормальным естественным наклонностям, тихо ретироваться, уступив гангстерам спорный метеор. Слух о происшествии распространился бы широко, и его заклеймили бы как труса и слабака. Не1, по неписаным законам метеорных старателей он должен убить любого более слабого, чем он сам, или быть убитым тем, кто сильнее. Не мог он и завладеть сознанием гангстеров достаточно быстро для того, чтобы предотвратить смертоубийство. С одним гангстером он еще, возможно, справился бы, но с двумя... Такое явно ему не по силам, ведь он не эрайзианин! Но все эти мысли пришли в голову Киннисону много позднее, а когда развертывались события, времени на размышления не оставалось. Вместо того чтобы размышлять, нужно действовать - и он действовал, автоматически и мгновенно.
Руки Киннисона скользнули к потертым рукоятям излучателя Де Ляметра, высвободили его из кожаной кобуры и одним плавным движением, быстрым и изящным, перевели на бедро в удобное для открытия огня положение. Но как ни проворен был Киннисон, он все же чуть не опоздал! Четыре вспышки озарили кромешную тьму почти одновременно. Оба нападавших головореза упали замертво. Только теперь линзмен почувствовал, как конвульсивно сжалась какая-то мышца в плече, и заметил рану, услышал, как со свистом вырывается дыхание в опавшем скафандре. Жадно пытаясь схватить ртом воздух, которого уже не было в опустевшей оболочке, упрямо не позволял себе отключиться, он успел закрыть наружный люк шлюза и повернуть клапан в рабочее положение. Киннисон ни на миг не терял сознания и как только снова обрел власть над окаменевшими в судороге мышцами, снял скафандр и внимательно осмотрел себя в зеркало.
Глаза, налитые кровью. Обильное кровотечение из носа. Из ушей тоже сочится кровь, но не так сильно. Барабанные перепонки целы - это позволило ему, сделав несколько глубоких вдохов, уравнять наружное и внутреннее давление. Судя по вкусу крови во рту, могло открыться и внутреннее кровотечение, но ничего серьезного Киннисон у себя не обнаружил. Он оставался без воздуха не так долго, чтобы это могло привести к тяжелым последствиям. По крайней мере, так хотелось думать.
Обнажив плечо, он обработал рану мазью Зинсмастера от ожогов. Рана была обширной, но не тяжелой. Кость не задета - значит, заживет через две-три недели. Наконец, Киннисон осмотрел свой скафандр. Если бы у него был штатный скафандр члена Галактического Патруля, тогда бы, конечно, никаких проблем просто не возникло. Разумеется, у него имеется запасной скафандр, но все-таки лучше попытаться... Конечно, он заменит прожженный участок, и все будет в порядке.
Киннисон натянул запасной скафандр, снова вошел в шлюз, нейтрализовал экраны и вышел наружу. Там он сделал то, что сделал бы на его месте любой метеорный старатель: он снял с обоих вздувшихся трупов их скафандры и столкнул тела в космическое пространство. Затем обыскал гангстерский корабль и перенес с него на свой помимо четырех тяжелых метеоров все мало-мальски стоящее, что он мог поднять, а его корабль вместить. Затем перевел гангстерский корабль в инерционный режим и, включив двигатели, предоставил на волю случая, ибо так поступил бы настоящий метеорный старатель. Любой из них не задумываясь и без всяких угрызений совести захватил бы чужой корабль со всем, что находится на борту. Но сами корабли подлежали обязательной регистрации, и поэтому оставаться на борту захваченного корабля опасно, разумеется, если в игру не включалась организованная преступность.
С самым будничным видом Киннисон провел анализ того метеора, из-за которого произошла стычка. Его интересовало, не был ли метеор просто приманкой. Как показал химический анализ, метеор состоял из железа, и рыночная цена его равна нулю. По привычке Киннисон продолжал работать. Теперь у него уже накопилось достаточно металла, чтобы покутить даже в "Приюте старателей", известном своими высокими ценами, но о том, чтобы отправиться туда прежде, чем заживет плечо, нечего было и думать. А через несколько недель Киннисона снова поджидало сильнейшее потрясение.
Однажды он внес в шлюзовую камеру метеор - огромный, более четырех футов в самом малом поперечнике. Он вырезал из метеора пробу для анализа, но едва погас луч Бергенхольма, Киннисон, перебрасывая с руки на руку еще не остывший образец, понял по его необыкновенной тяжести, что металл обладает поразительно высокой плотностью. С бьющимся сердцем он поместил образец в прибор для определения плотности, и сердце его едва не остановилось, когда он увидел, что стрелка прибора застыла всего лишь за два деления до конца шкалы!
- Клянусь медными копытами Клоно и его рогами с алмазными наконечниками! присвистнул от удивления Киннисон. Несколько успокоившись, он принялся за более точные измерения массы метеорита.
- Подумать только! У меня в руках около тридцати килограммов какого-то металла, значительно более плотного, чем чистая платина! Да это же свыше тридцати миллионов чистоганом, или я засидевшаяся в девичестве тетушка фонтема с Забриски. Что мне с ним делать?
Неожиданная находка дала Серому линзмену передышку Она опрокинула все его расчеты. Было бы неразумно тащить метеор в такой притон, как "Приют старателей". Там не раз убивали и не раз еще убьют за тысячную долю стоимости такого метеора. К тому же, куда бы он ни заявился со своим сокровищем, неизбежно пойдет молва, а этого следовало избегать. Можно, конечно, вызвать корабль Галактического Патруля и сбыть с рук драгоценную диковину, но кто-нибудь мог заметить, и тогда легенда о метеорном старателе, на которую затрачено столько сил, развеялась бы как дым. Лучше всего зарыть метеор, решил Киннисон. Карты солнечной системы у него есть, и четвертая планета недалеко.
Он отрезал от метеора кусок массой в несколько фунтов и, изготовил из него некое подобие самородка - небольшого метеора, запустил самодельный метеор, а затем взял курс на планету - слабо видневшийся диск примерно в пятнадцати градусах от солнца. У Киннисона в штурманском столе была крупномасштабная карта солнечной системы с подробными примечаниями. Борова IV необитаема, если не считать нескольких низших форм жизни и, разумеется, аванпостов. Холодная. Атмосфера разреженная - это хорошо, значит, не будет облаков. Без океанов. Без вулканической деятельности. Очень хорошо! Он, Киннисон, осмотрит планету с высоты примерно в один диаметр и первая же бросающаяся в глаза особенность рельефа станет вехой убежища.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
