ни во дворце. Охрана…
Онемевшего аристократа быстренько подхватили под локотки и послали лесом, а все остальные члены свиты, конечно же, мгновенно прониклись к нам глубочайшим почтением и начали подходить знакомиться.
Тут пришлось поднапрячься мне. Ибо Даша изображала второй номер. Аж целую минуту. А потом уронила в личку интересное сообщение:
«Почти уверена, что Цесаревич воспользовался возможностью убрать из своей свиты не абы кого, а личность, которая чем-то мешала…»
Я изобразил намек на согласный кивок, и Ослепительная Красотка сразу же переключилась в режим личной помощницы — стала присылать короткие, но информационно насыщенные описания личностей, подваливавших ко мне с теми или иными вопросами. И пусть некоторые эпитеты вызывали желание заржать, послать нового знакомого к этой самой матери или помыть руки, в общем и целом, информация была полезной. И радовала. До тех пор, пока мы не подошли к трибуне и не вслушались в речь Ромодановского, поднявшегося на нее в гордом одиночестве.
Кстати, эта речь однозначно была экспромтом, а не результатами работы какого-нибудь специализированного искина — Игорь Олегович не вещал, не призывал к чему-либо и не пытался достучаться до детей, а делился своими мыслями. И иногда находил обороты, заставлявшие вдумываться и во все остальное. Но самым неожиданным ходом стало предложение, прозвучавшее минуте на шестой этого выступления и шокировавшее как телохранителей Его Императорского Высочества, так и преподавательский состав:
— Знаете, я поставил себя на ваше место и пришел к выводу, что формат этого общения в корне неверен. Поэтому давайте сделаем так — ваши строгие воспитатели займут себя чем-нибудь в административном корпусе, а мы с вами пройдем, к примеру, на спортивный городок, найдем, на что сесть, и просто поговорим. То есть, вы будете задавать те вопросы, которые придут в голову, а я постараюсь на них ответить…
…Первые несколько минут «невозможного» общения дети пребывали в легком ступоре и, в основном, отвечали на вопросы наследника престола. Ибо не понимали, как себя вести в такой ситуации, и старались не высовываться. Но Ромодановский нашел нестандартный выход и из этой ситуации — подозвал к себе меня и Дашу, представил, а потом подцепил юных собеседников на крючок настоящего интереса:
— Кстати, эти ребята не строят из себя памятники, то есть, живут самой обычной жизнью — дружат с теми, кто заслужил их уважение, и наказывают тех, кто ведет себя недостойно. К примеру, в середине октября прошлого года Валерий Смирнов, двукратный чемпион Новомосковска по унибосу, почему-то решил, что имеет право оскорблять кого угодно. А зря: Тору Ульфовичу не было дела до спортивных титулов — он вызвал хама на дуэль и поломал. Хотя никогда не выступал на официальных соревнованиях и, по логике, должен был проиграть чемпиону на первых же мгновениях боя.
— Мой командир вообще монстр… — флегматично заявила Темникова. — Я не выигрывала у него ни одного боя даже по спортивным правилам. А если он включает режим «уничтожения всего и вся», то складываюсь на первых же секундах…
— Как такое может быть, если вы выступали в боях без правил? — робко спросила какая-то пигалица и густо покраснела.
— Бои без правил так только называются… — улыбнулась Даша. — А на самом деле в них запрещены удары в глаза, в горло, в пах, в позвоночник и так далее. А мой друг и командир с раннего детства готовился к поступлению в самую боевую военную академию Империи — Индигирскую Академию Служб Специального Назначения — поэтому нарабатывал навыки, которые должны были пригодиться на войне.
Тут осмелел еще один воспитанник школы-интерната — парнишка лет пятнадцати с шеей, фигурой и пластикой профессионального борца:
— Я немного интересовался боевыми наградами и… кажется, вижу на ваших орденских планках цвета орденских лент Святого Георгия. Это так?
На этот вопрос ответил Цесаревич. Чтобы как следует «раскачать» толпу подростков:
— Все верно: Тор Ульфович пожалован Георгиевским Крестом четвертой степени и двумя орденами Святого Георгия — четвертой и третьей степеней. А Дарья Алексеевна заслужила два Креста. Кстати, у этой парочки нет ни одной не боевой награды: все их «Станиславы», «Анны» и «Владимиры» — с мечами.
— Ваше Императорское Высочество, а вы позволите задать вопрос Дарье Алексеевне? — спросил парнишка чуть повыше и чуть помладше «борца».
Ромодановский улыбнулся:
— Можете задавать вопросы напрямую и не спрашивая моего разрешения — я прилетел к вам пообщаться, а не изображать небожителя.
Мальчишка не повелся — крайне вежливо поблагодарил за разрешение, а потом повернулся к Темниковой и спросил, не планирует ли она вернуться в Большой Спорт.
Ослепительная Красотка виновато развела руками:
— Я его, вероятнее всего, переросла: теперь первое место моей личной Табели о рангах занимает служба Родине…
— Вы забыли добавить «…в самой лучшей команде во всей Вселенной»! — ехидно добавил Цесаревич, и Темникова его не разочаровала:
— Я не забыла, Ваше Императорское Высочество. Для меня этот пункт — часть мировосприятия.
— Эх, я бы тоже послужил в вашей команде… — вздохнул Ромодановский и подцепил детей на следующий крючок: — И поучился летать на спортивных флаерах, чтобы когда-нибудь самостоятельно поднять в небо ваши «Бореи». А то бронированные лимузины, на которых меня возят, прекрасно защищены, но унылы до невозможности. Кстати, молодежь, хотите, я покажу, как «Борей» Тора Ульфовича вывернулся из прицелов флаеров огневой поддержки моей охраны после того, как его по ошибке попытались поймать системами захвата целей?
…Следующим человеком, которого Цесаревич втянул в живой разговор с детьми, стал Орлов. Кстати, он, представленный в несерьезном режиме, но чрезвычайно уважительно, на удивление легко и быстро перетянул на себя часть внимания подростков, добавил «объема» всему тому, что говорил Игорь Олегович, и помог ему добавить уверенности самым младшим воспитанникам школы-интерната. Потом к нам стали по очереди подходить остальные члены свиты Цесаревича, и к тому моменту, как он попросил детей показать нам их спортивные залы и бассейн, одна общая беседа разделилась на пару десятков отдельных. Что интересно, показать спортивные сооружения вызвалась одна из самых мелких, но боевитых девчушек, вроде как, занимавшаяся спортивной гимнастикой — цапнула Ромодановского за палец, потянула за собой и начала толкать правду-матку. Да, в основном хвалила — великолепные раздевалки, очень вкусную еду, своих любимых тренеров и преподавателей. Но несколько раз невольно вскрыла пусть и не очень серьезные, но системные проблемы.
Чуть позже разошлись и дети постарше — сообразив, что за проявленную инициативу их никто наказывать не собирается, начали дополнять рассказы малявки уточнениями разной степени толковости. Затем одна из самых мелких «художниц» показала «Его Императорскому Высочеству» реально сложный элемент произвольной программы и, заслужив похвалу, чуть не
