Белогорье, соответственно, сможем помогать далеко не всегда. Тем не менее, я не вижу причин для паники: ты далеко не дура, и у тебя уже имеется все необходимое для успешного старта, включая возможность задавать вопросы и получать ответы, которым можно верить. В общем, дерзай.
Ульяна отреагировала на эти монологи на удивление адекватно:
— Я понимаю, что будет сложно, но точно ни перед кем не прогнусь, так как видела, чем это заканчивается. По той же причине точно не поведусь и на красивые обещания. Тратить время не на занятия и не на семью не собираюсь: раз у меня появился шанс заслужить личное дворянство, значит, я его добьюсь. И… наверное, замучаю вас вопросами. Так как ответы, которым можно верить, однозначно понадобятся. Кстати, об ответах: а когда вы улетаете?
— Сегодня в ночь… — честно ответил я. И подсластил этот ответ парой дополнений: — Мы задержались на Белогорье только ради тебя и празднования сразу двух важных событий — окончания школы и поступления в вуз…
p. s.: следующий «лишний» бонус будет после 400 сердечек))
Глава 19
27 июня 2470 по ЕГК.
…К Индигирке летели огородами. То есть, по мертвым системам, между которыми перемещались по все более жестким «двоечкам». И пусть в таком режиме дорога заняла не минимальные сорок два часа, а без малого четверо суток, зато Ослепительные Красотки еще немного приподняли потолки своих возможностей и плотно уперлись в новый. С коэффициентом сопряжения два девяносто три. Впрочем, слив на этой струне две попытки из двух, нисколько не расстроились, ибо успели понять, что у скорости развития микромоторики пальцев есть предел, а значит, очередной потолок все равно приподнимется, просто чуточку позже.
Очень неплохие рывки вперед сделали и в практическом пилотаже, и в «мягких» стыковках, и в наработке навыков выхватывания игольников, и… в технике использования сегментных антигравов скафандров. Да-да, я добавил к программе дрессировок и эту дисциплину — во время «остановок» в мертвых системах стыковал все четыре корабля, отключал гравикомпенсаторы своего, загонял девчонок в трюм и заставлял играть в салочки между его полом, стенами и днищем «Борея». Причем по все усложнявшимся правилам. А так как такие «игры» в невесомости чрезвычайно серьезно грузили вестибулярку, занятия по этой дисциплине выматывали как бы не больше, чем спарринги. Но моим подопечным было в кайф — да, почти к каждому корабельному «вечеру» они еле держались на ногах и иногда засыпали не после, а до или во время ужина, зато чувствовали себя счастливыми.
В общем, к «обеду» пятницы я счел, что напарницы честно заслужили любимый отдых, поэтому волевым решением отложил третью попытку взять непокорную струну на потом, собрал все четыре борта в одну «связку» и дал Марине «пощупать» новое ощущение на слабенькой «двоечке», ведущей в Индигирку. Просто так. Ибо этот «комплект» кораблей тягался намного легче, чем груженые «Жала». А после того, как мы оказались в гипере, порадовал девчонок долгожданным объявлением:
— Все, мы, считайте, что дома, вечер пятницы — это практически суббота, значит, готовьтесь выбирать формат и место отрыва…
Они немного поверещали и определились с форматом. Причем сходу, то есть, не обсуждая:
— Океан. Ночью. Но — на побережье. Чтобы можно было и поплавать, и поплескаться на мелководье, и поваляться на покрывале…
Я, естественно, дал понять, что меня все устраивает. А потом посмеялся над «прозрением» Маши:
— Ха!!! Только что сообразила, что в четыре «шапки» можно прикрывать вдвое более широкую полосу пляжа или вдвое удлинять дистанцию заплыва, не двигая корабли! Правда, прятать их в горных ущельях тоже станет сложнее, но мы что-нибудь придумаем…
Я заявил, что нисколько в этом не сомневаюсь, перевел «Наваждение» в зеленый режим, вернул в отсеки воздух, отстыковался от кресла и на пару с Завадской спустился в мою каюту. Там последовал примеру Красоток, уже избавлявшихся от скафов и компенсирующих костюмов. А уже через минуту выпал в осадок от прямоты предложения, озвученного Костиной походя и без какого-либо стеснения:
— Тор, неделька получилась интересная, полезная, но адски сложная, и у нас перед глазами безостановочно висят пилотские интерфейсы, а сознания, не переставая, анализируют допущенные ошибки и ищут альтернативные варианты решения боевых задач. Вот мы с Дашей и решили «перезагрузить» мозги. Поэтому на два часа заляжем в вирткапсулы. А ты порадуй Маришку, ладно?
Я кивнул. На автомате. И почти бездумно вывесил таймеры обратного отсчета. А после ухода этой парочки вопросительно уставился на Кару.
Она пожала плечами, стянула нижний слой компенсирующего костюма, без тени улыбки заявила, что доверие девчат к нам перешло на новый уровень, и загрузила «нюансами»:
— Ты действительно дал очень серьезную нагрузку, поэтому нормально расслабляться не получалось даже у меня. А их мотало на эмоциональных качелях — за каждым успехом в изучаемых дисциплинах следовала похвала, кружившая голову, а затем сознание прибивало такой дикой усталостью, что оно просто отключалось…
— … а тут я выйду на пляж «в одних плавках»? — продолжил я, дождался подтверждающего кивка и виновато вздохнул: — Ладно, суть проблемы понял. Нагрузку понижу. И буду оставлять время для «Принцесс».
— Им! А мне нужен ты… — уточнила она и потянула меня в душ.
Свое последнее утверждение доказывала почти полтора часа. Конечно же, с моим активнейшим участием. Потом заставила себя уняться, но с меня не слезла — улеглась на грудь, требовательно выгнула спинку и, почувствовав любимые прикосновения, выдала убийственный монолог:
— Знаешь, я только что поймала себя на мысли, что временность нашего договора обостряет ощущения: стоит подумать о том, что до первого февраля осталось всего ничего, а пролонгация отношений зависит не только от меня, как желание усиливается страхом, что этот раз может оказаться одним из последних. И это волнует. Хотя нет, не так: мне безумно нравится отдаваться, как в последний раз…
— Поэтому ты себя иногда накручиваешь? — ехидно спросил я и угадал:
— Ага. Ибо в кайф…
…Об очередных безобидных тараканах Марины думал последние минут десять ожидания Ослепительных Красоток. А после того, как они ввалились в каюту, сцапали со стола бутылки с минералкой, заказанные для них, от всей души поблагодарили, завалились на кровать и умиротворенно заулыбались, пришел к выводу, что не хотел бы оказаться на их месте.
Не знаю, сколько времени меня терзали бы совесть и чувство вины, но в какой-то момент Темникова заговорила о новых последствиях нашего визита в школу-интернат, и мне стало не до рефлексий:
— Кстати, чуть не забыла пересказать то, что буквально
