и узнала, я должна разочароваться в людях и никому не верить. Тем более, такому как Гаспар. А я верю, не умом, все гораздо сложнее и глубже. Точно объяснить я пока даже себе не в состоянии.
Изменилось все, когда языки пламени пожирали мой дом, мою мать, сжигали душу отца и мое детство. Тогда нечто неуловимое проскользнуло между нами. И я обрела уверенность в нем.
Ступаю на трибуну, кладу цветы у гроба матери.
— Покойся с миром, мамочка, — шепчу.
Не держу на нее зла. Не могу и не буду жить со злобой в сердце. У меня перед глазами пример мальчика Вани, который возненавидел весь мир.
— Здравствуй, Арсен, — подхожу к трибуне, у которой муж замер как изваяние.
Он молчит. Только смотрит на меня расширившимися зрачками. Впитывает каждую черту. Медленно протягивает руку, словно я видение и он не верит своим глазам.
— Спасибо, что пришли проститься с моей матерью! — начинаю говорить, глядя в зал. В людях нет скорби, они пришли, чтобы просто отметиться, поглазеть. Впрочем, и мне на них все равно, они мне нужны для общественного резонанса. — Если кто не узнал, или сомневается, — продолжаю говорить громко и абсолютно спокойно, — Я Теона Сикорская в замужестве Дементьева, которая до недавнего времени официально считалась погибшей.
— Не делай этого, — шипит Арсен.
Его люди уже подбираются ко мне из разных уголков зала.
— Арсен, будь добр, отзови людей. Как ты понимаешь, я пришла не одна и потасовка нам ни к чему, — одариваю его снисходительным взглядом.
Я много раз представляла этот момент. Как увижу его после всего случившего, что буду испытывать. Я ведь любила этого человека, верила ему.
Ничего. На жалости, ни тоски. Я пришла восстановить справедливость, забрать свое.
— Ты совершаешь ошибку, — так же тихо шепчет.
— Ошибку совершил ты, решив, что можешь распоряжаться чужими жизнями, — люди немного активизирутся. Раздаются щелчки фотоаппаратов, мобильных телефонов. Все наблюдают за представлением. — Мой муж меня похоронил. Живую и любящую жену. Забрал моего ребенка, а мне подсунул документы другой женщины. Это сейчас ее прах лежит в моей могиле. И самое удивительное, никто мне не верил. А ведь знали многие. Муж заставил отказаться от меня моих родителей, подругу. Меня вычеркнули из жизни, потому что на его стороне были сила и деньги. Сейчас у меня на руках данные экспертиз, а также полный список, деяний моего мужа. Арсен, отмалчиваться не выйдет. Карты раскрыты. А ведь вы бы и правда поддержали его кандидатуру в меры, — окидываю гостей насмешливым взглядом.
— Ты самозванка! — не успеваю заметить, кто это выкрикивает из зала.
— Давай все обсудим наедине! — Арсен дергает меня за руку. Пытается увести.
Из зала мгновенно поднимаются охранники. Становятся недалеко от меня.
— Не трогай меня, Арсен. Никогда ко мне не прикасайся. Я подаю на развод. Вроде бы избавился, — усмехаюсь, — Даже похоронил, а мы все еще муж и жена. Смешно, да…
— Я все объясню. Было несколько иначе. После аварии, моя жена была не в себе. И сейчас… — он пытается выпутаться.
— Сумасшедшую из меня сделать не выйдет. Есть свидетели твоих деяний. Ты не всех уничтожил. Да… да… смотрю в зал, на пути к своей цели, ваш герой… практически мер, взорвал больницу, заставил моего отца, поджечь мою мать, список его «подвигов» огромен. И уже лежит на столе в соответствующей инстанции. Дело громкое, Арсен, — оглядываюсь на него с усмешкой, — Им займутся не твои прикормленные друзья, а люди несколько повыше. Они приехали специально для этого. Видишь, какая честь.
— Нет… нет… нет… — мотает головой и твердит как заведенный.
— А теперь, я хочу проводить в последний путь свою мать. Которой не стало, по вине моего практически бывшего супруга.
Из черного входа появляются люди в форме. Арсен завидев их, пятится, сжимается весь.
— Пожалуйста, не надо, — стонет. Не как взрослый человек, а маленький испуганный мальчик.
Его уводят под осуждающие взгляды толпы.
Как переменчиво людское мнение, всего несколько минут назад они готовы были ему пятки целовать, а теперь готовы забросать камнями.
Глава 50
Провожаю мать в последний путь. Хорошо, что Арсена забрали, было бы совсем паршиво, если бы ее хоронил ее же палач.
На кладбище тихо шепчу все, что я так и не сказала маме. Надеюсь, она меня слышит, где бы сейчас ни была. Тяжело. Больно. Несправедливо. Арсен оборвал ее жизнь, решив, что имеет на это право.
Гости расходятся. А я продолжаю стоять у свежей могилы. Погружаюсь в воспоминания. Пусть мои родители и небыли идеальными, но они меня любили и дали мне многое.
Потом отказались. Но не мне их судить. Не мне осуждать за слабость.
Бреду к выходу из кладбища. Голова опущена, на сердце тяжесть. За воротами около машины стоит Гаспар. Завидев меня, сразу же подходит.
— Холодно, пошли в салон, — слегка приобнимает.
Резко останавливаюсь. Разворачиваюсь и утыкаюсь носом в его огромную грудь. Всхлипываю.
— Ее больше нет…
— Она есть в твоем сердце. Она жива, пока ты помнишь о ней, — хриплый, теплый шепот Гаспара согревает. А его запах сейчас дарит умиротворение.
Именно это мне надо было, оказаться в его объятиях и почувствовать теплоту. Перед ним не стыдно быть слабой, глупой, смешной. Любой. Просто самой собой.
Это бесценно.
Гаспар не мешал мне проститься с мамой. Я считала, что должна этот путь проделать одна. Потому попросила его подождать у ворот. А теперь думаю, что ошиблась. С ним было бы легче.
— Поехали, — помогает сесть в машину.
По дороге молчим. Слова сейчас лишние. Я ощущаю его поддержку и мне этого более чем достаточно.
Без Гаспара не было бы ничего. Арсен так умело оплел своей паутиной город, что приехала бы я одна, меня бы раздавили как муху и никто бы не заметил.
Перед нашим приездом в городе работали люди Гапара. Наводили мосты, собирали доказательства. За Арсеном полетят головы, тех, кто работал с ним в связке, те, кто были им прикормлены. В городе назревает огромная шумиха и предел власти.
Меня это уже мало волнует. Впереди у меня событие, которое я так долго ждала. То о чем грезила днями и ночами — мой Димочка.
Гаспар подъезжает к дому Арсена. Пока разъезжаются ворота, он смотрит на меня:
