– Помочь? Это вряд ли… Но попробуем. Он подошел к нижней из трех длинных железных петель и, что-то бубня себе под нос, приставил к ней мохнатые лапки. Шляпки гвоздей слегка зашевелились и вылезли наружу примерно на полдюйма.
– Фух! – старичок уселся на порожке, утирая пот со лба. – Нет, больше не могу. Хладное железо, знаете, колдовству подвержено слабо. Вот ежели чего другого, так это пожалуйста. А то взяли моду – артистов обижать! – существо хлопнуло ладошкой по деревянному настилу. – Нет, точно уйду.
«Ладно, подожду Лиса, – подумал я. – Он уже должен быть где-то поблизости». И тут я понял, о чем можно попросить замкового.
– Почтеннейший хранитель дома! Я был бы вам весьма обязан, если бы вы рассказали мне расположение помещений в этом замке, – вежливо обратился я к старичку. – Видите ли, мне необходимо освободить друзей, среди которых есть девушка.
– Девушка? – переспросил он. – Это та, что в башне?
Я кивнул:
– Да, это она. Ее зовут Эжени… Замковый решительно поднялся.
– Хорошо! Сейчас я все вам объясню, – он начал чертить план пальцем на песке. – Вот тут – главная лестница, парадный зал… кухня… спальня хозяина… Вас она, я так понял, интересует? Кладовые… Ага, вот тут винтовая лестница вниз, в подземелье.
– А башня? – спросил я.
– Башня здесь, – он начертил линию на песке. – К ней ведет деревянная галерея со второго этажа. Вот, от спальни маркиза.
– Большое вам спасибо! – низко поклонился я. – Прямо не знаю, как вас благодарить. Брауни воинственно выпрямился:
– Если вы примерно накажете этого выродка, позорящего славный род Бонфлери, это будет лучшей благодарностью. А к вашей девушке я схожу и при случае помогу… Надеюсь, она не станет швыряться в меня чем-нибудь? Нет? Хорошо… О! – хлопнул он себя по лбу. – Попрошу Гуго Мрачного и его дружка, чтобы они подежурили в переходе. Ну ладно, удачи вам.
Замковый шагнул к двери, раздвинул, словно шторы, две плотно пригнанные дубовые доски и с трудом протиснулся наружу.
– До свидания! – успел крикнуть я вслед исчезающей красной жилетке. Оставалось ждать прихода Лиса…
Тут что-то тяжелое ударило в дверь.
– Опять эта гадость тут шныряет! – раздался чей-то грубый возглас.
– Да ты нажрался! Нет там никого, нечего башмаками швыряться… – успокаивал его другой.
– Все, – донесся еле слышный возмущенный шепот хранителя дома.
– Терпение иссякло. Ухожу!
«Хана замку!» – злорадно подумал я. Как бы в подтверждение моих мыслей раздался гулкий тягучий удар.
– Черт возьми, Фульк, да это ж колокол со сторожевой башни сорвался!
– Дурная примета… – сдавленно произнес перетрусивший Фульк.
– Вальдар, я уже в замке. Где тебя искать? – раздался позывной Лиса на канале связи.
– В погребе, – злобно отозвался я, предчувствуя скорую расплату.
Лис хихикнул, но, справившись с приступом воодушевления по поводу столь необычного способа хранения благородных рыцарей, деловито сообщил:
– Я во дворе, хозяин в курсе. Желает послушать. Командуй, куда мне двигаться, только быстро.
– От центрального входа вправо, за угол. Где-то там будет дверь вниз. Только гляди, рядом могут быть стражники.
Буквально через три минуты я услышал знакомый шепот под дверью:
– Эй, ты, зимняя консервация, слышишь меня?
– Слышу, Лис, слышу, – ответил я, пропуская мимо ушей лестное обращение своего друга.
– Тут у нас имеет место быть замок. Замочек… – послышался скрежет. – Первое, что нужно иметь для продуктивной беседы с французскими замками, – это хороший гвоздь…
Я услышал звонкое «клац»…
– Оп-ля! – Лис распахнул дверь. – Прошу вас, ваше высочество, осторожнее, здесь ступенечки… Проходите быстрее, я должен вернуть замок на прежнее место. Не ровен час стража вернется.
Лис наскоро приладил железный калач на дверь.
– Ну что, какие будут дальнейшие планы? – спросил он.
– Значит, так. Ты сейчас идешь к господам, смотришь, как там и что, поешь песенки. А я – к нашим повозкам за мечом. Стоят там еще наши повозки?
– Стоят, – успокоил меня Рейнар. – Это понятно. Что дальше?
– Дальше? – зловеще произнес я. – Я выпущу на стражу гоблина, пусть расчищает дорогу, а сам освобожу Бельруна с ребятами.
– А зверинда нас потом… не того? – с опаской спросил меня Лис. – На закуску?
– Нет-нет, вполне вменяемый гоблин, – успокоил я своего товарища.
– Ну а потом… – Лис сделал неопределенное рубящее движение рукой, показывающее, что именно мы собираемся сделать с пирующей братией.
– Да, где-то так, – бросил я, выглядывая за угол. – Все, иди. Подробности в ходе операции.
Двор был почти пуст, если не считать пары стражников, дремлющих у ворот, и еще нескольких, прохаживающихся по стенам. Я незамеченным пробрался к цирковым повозкам. Лошадь, запряженная в возок, на котором стояла клетка с гоблином, беспокойно фырк-нула.
– Т-с-с! – прижал я палец к губам.
– Ты чего тут шляешься? – услышал я предупреждающий рык гоблина, видимо, принявшего меня за стражника. – Хочешь, голову отгрызу?
– Не хочу, Тагур. Перестань рычать, пожалуйста, – стоя на коленях и открывая засов на клетке, произнес я.
– А, это ты, человек, – успокоился он. – Что ж вы меня сразу не выпустили, дурачье!
– Добраться не успели. Но есть шанс все исправить, – дверца клетки открылась с тихим скрипом, и гоблин выбрался наружу.
– Куда идем? – живо спросил он.
– Слушай меня внимательно, Тагур, – со всей возможной серьезностью начал объяснять я. – Ты сейчас тихо, только очень тихо, снимешь стражу у ворот. Жди нас там и не высовывайся. Что бы ни случилось, ворота должны быть свободны.
Гоблин кивнул уродливой головой и, низко стелясь по земле, стал бесшумно подбираться к арке ворот. Я нашарил рукой тайник и, стараясь производить как можно меньше шума, вытащил Катгабайл. Ощу тив привычную тяжесть в руке, я почувствовал прилив энергии и обычное воодушевление перед битвой.
– Так, что еще? – спросил я сам себя. – Ну да, конечно! Кошелек и оружие для Бельруна!
Два десятка метательньк ножей, хранившихся в нашем фургоне, могли бы стать серьезным подспорьем в грядущей схватке. Я тихонько стал подбираться к возку..
– А я тебе говорю, Фульк, что это не к добру, – услышал я совсем рядом речь стражников, обходивших дозором двор. – Вон, в Сен-Клименте, когда колокол упал, почитай, через неделю пожар случился. Полгорода выгорело…
Ухватившись за борт повозки, я юркнул внутрь и упал на что-то мягкое. И, судя по реакции, явно живое…
– О Господи! Не лезьте ко мне, я почтенный ученый! – услышал я сдавленный двумястами фунтами моего веса знакомый голос.
– Тише, Деметриус! – прошипел я. – Терпите, сейчас стража пройдет, я с вас слезу.
Когда голоса стали едва слышны, я осторожно скатился со свернутого шатра, под которым тотчас же послышалось возмущенное сопение и нечленораздельная ругань. Ткань зашевелилась, и из-под цветной материи вылез всклокоченный алхимик.
– Что вы здесь делаете? Где все? Что случилось? Вы поломали мне все ребра! Где мы вообще находимся? – затарахтел ученый, подползая к выходу с явным намерением вылезти.
– Тише, почтеннейший Деметриус, тише! – я схватил алхимика за руку и потащил обратно. – Вы что, все проспали?!
– Что – все? – вытаращил он на меня ничего не понимающие глаза.
– Ну и крепко же вы спите… – я вкратце рассказал ему, что произошло вечером во дворе этого замка.
– Так надо спасать! Спасать всех, спасать Эжени! – засуетился Мэттью Мишо.
– Поймите, мэтр, – со вздохом начал я. – Лучшее, что Bbi можете сейчас сделать, – это сидеть тихо и не высовываться. Все остальное мы сделаем сами.
… – Блин, Капитан, как они тут жрут! – раздался у меня в мозгу восхищенный голос Лиса, услаждавшего в этот момент своим пением разгул феодальной вольницы. – То есть видал я пьянки, но чтоб вот так!…
– Ну, ты ж понимаешь, этикет поведения за столом еще не в чести… – пустился в разъяснения я.
– Нет, ты меня не понял, – перебил меня Рейнар. – У нас с тобою разное восприятие! Ты не испытал на себе тлетворного влияния совковой системы! Не прошел через цепкие лапы комсомола и пропаганду непрерывной помощи голодающим детям Никарагуа! – патетически продекламировал он. – Я вот, когда сюда ломился, – продолжал свой монолог шевалье д'Орбиньяк, не давая мне вставить ни словечка, – ехал через одну деревеньку. Тамошнее население с голодухи какой-то лебеды объелось, так у них случилось… Как бы это так поприличнее… реактивное облегчение желудка.., Зеленые все, смотреть страшно. Закатили по этому случаю молебен – сидят в часовне да бьют поклоны. И, почитай, каждую минуту кто-то выскакивает оттуда и мчится к ближайшим кустам. А эти, – Лис включил изображение… Что и говорить, зрелище было преотвратное, особенно если учесть, что кушал я только утром…
– Ну жрут же, как не в себя! – продолжал дико возмущаться мой напарник. – И хоть бы хны!
