шампанского, когда ко мне подошёл один из слуг со словами:
— Фридрих Шестой хочет с вами поговорить.
— Хорошо, — спокойно ответил я.
Слуга вывел меня из банкетного зала, и мы прошли в один из кабинетов на первом этаже дворца.
— Прошу! — сказал гвардеец, открывая предо мной двери.
Я кивнул и вошел внутрь.
Возле стен просторного кабинета стояли шкафы с книгами. В основном это были старые, коллекционные издания с названиями на немецком языке, которые довольно хорошо сохранились… в основном потому что даже от полок фонило магией, такую систему используют и в Главной Московской библиотеке.
Фридрих шестой сидел за столом, заставленным бумагами, это явно был не его кабинет — он принадлежал кому-то из министров. Насколько помню, именно министр культуры в Австрии отличался подобной любовью к литературе.
Я взглянул в глаза в императору и сказал:
— Если это намек на покушение, то очень банальный.
— Мы подобным не занимаемся, — он усмехнулся одним уголком рта. — Да и покушение — дело тонкое, мы бы никогда не стали действовать столь открыто.
Это была правда. Насколько я знал австрийского императора, он предпочитал более изящные методы убийства. Причем его люди все обставляли так, что концов найти было практически невозможно. На него работали настоящие профессионалы, но мои люди все-таки были опытнее.
— А вы достаточно прямолинейный человек, — отвечаю я.
— Дмитрий Алексеевич, буду краток. Я бы хотел организовать небольшую пресс-конференцию. В соседнем зале нас уже ждут журналисты. Сами понимаете, нам задают очень много вопросов касательно того, почему я никак не реагирую на казнь моих людей. Нужно это уладить.
— Хорошо, я готов помочь вам в этом вопросе, — киваю я.
Для меня это было несложно, однако в просьбе чувствовался подвох, собственно, как и в любом разговоре с австрийским правителем.
Мы вышли к журналистам, которых отдельно собрали в большом зале, но они не спешили задавать вопросы без разрешения.
Я и Фридрих Шестой встали на небольшой подиум, где уже были подготовлены микрофоны. И австрийский император начал свою речь:
— Мне невероятно жаль, что наша империя понесла потери, но так случается. И Дмитрий Алексеевич Романов сделал всё возможное, чтобы урегулировать этот вопрос.
Фридрих Шестой кивнул, разрешая задавать вопросы, и репортер в коричневом костюме поднялся:
— Что он сделал, Ваше Императорское Величество?
— Он выдал виновных в данном происшествии, и их ожидает казнь.
Журналисты ахнули и начали судорожно что-то записывать в свои блокноты. Один из них продолжил задавать каверзные вопросы:
— Он передал вам граждан Российской империи? Всё верно?
— Да, всё так.
— Дмитрий Алексеевич, а смогут ли Ваш поступок понять в вашей империи? — спросила у меня женщина в черном деловом костюме.
Я сразу ответил:
— А почему меня не должны понять? Я отдал группы чиновников — исполнителей, которые забыли, что они должны служить на благо Российской империи. А не подчинятся группе аристократов, которые играют в свои игры. В вашей империи тоже есть такие личности, которым скучно и безопасно живется. Также не стоит забывать о том, что сейчас в Российской империи активно идет борьба за власть.
— Подскажите, что это за личности?
— Я не могу назвать имен, но уверяю вас: они также получат по заслугам.
— У меня нет причин сомневаться в словах Дмитрия Алексеевича, — поддержал Фридрих Шестой.
— Ваше Императорское Величество, вы считаете, что конфликт полностью урегулирован или Российской империи следует сделать что-то еще для того, чтобы полностью решить этот вопрос?
— Жизни наших людей бесценны, но Дмитрий Алексеевич сделал все, что мог, чтобы уладить этот конфликт. Да, сейчас он не император, а наследник российского трона, но он также переживает за империю, как и я переживаю за свою. Он провел хорошие переговоры, и если честно, я даже не ожидал подобного серьезного отношения к вопросу. Мне начинает казаться, что мы похожи. Оба душой и телом болеем за интересы и благополучие наших империй. И когда Дмитрий Алексеевич станет императором, я думаю, что наши страны смогут лучше сотрудничать. Мне нравятся его старания, и, возможно, мы сможем взаимодействовать так же крепко, как и в старые добрые времена.
— Но у Дмитрия Алексеевича невелики шансы стать императором, — возразил один из журналистов.
— Это все глупости. Я же вижу, парень умный, и его полностью поддерживаю. Буду безумно рад, если он станет императором. Не если… а когда!
Фридрих Шестой придумал довольно хитрую стратегию — не зря я ожидал подвоха. Своими хвалебными речами он невзначай подставил меня самого.
Если между нашими странами начнется война или ухудшатся отношения, то виноватым в этом посчитают меня. А если все будет налаживаться, и я стану императором — Фридрих Шестой тоже выиграет. Он выигрывает при любом раскладе.
Я вернулся на бал, который продолжался без происшествий. Ко мне подходили дамы и приглашали на танец — я никому не отказывал.
Сразу видно, что после пресс-конференции аристократы получили приказ меня не трогать, поэтому все прошло без дуэлей и провокаций. Удивительно, что впервые за этот год на балу меня никто не вызвал на дуэль. Мне даже непривычно.
Хотя был смешной момент. Один из аристократов споткнулся, ударился об меня и разлил на себя вино. Ох, это излюбленная форма для провокации. Я уже ожидал, что сейчас будут крики на весь зал, вызов на дуэль. Но подошли двое аристократов постарше и увели его в сторону со словами — «Простите, он у нас неосторожный».
Это показатель того, насколько крепка власть Фридриха Шестого. Он держит в кулаке всю аристократию. Я уже устал об этом думать и повторяться, что раньше, во времена моей первой жизни, всё было лучше. Но раньше и правда было также — все аристократы безоговорочно подчинялись воле императора.
А ведь я говорил своим детям, что империя будет сильна ровно до того момента, пока они будут чтить и идти по пути Кодекса Первого императора. Блин, где все пошло не так? Может, один из наследников был бракованный и читать не умел? Сомневаюсь… на деле все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Ранним утром мы с Алиной выехали из дворца и отправились к австрийскому аэропорту. За окном стояла ясная погода, и даже в салоне автомобиля чувствовалась свежесть осеннего утра.
— Были какие-то происшествия за время нашего пребывания во дворце? — спрашиваю у своей служанки.
— Нас много слушали, распускали слухи. Слуги пытались со
