находились ещё несколько. Неподалёку жались друг к другу продавщицы, которые не решались вступить в перепалку. — Платье она пришла покупать! Это магазин для утончённых людей, а не дикарей вроде тебя. Где твоя набедренная повязка из куриных перьев, а?
— А вы свои перья ищете, или как? — сжала кулаки Лакросса. Рядом стояли Агнес и Вероника со сдвинутыми бровями. Готовые к драке.
Только этого не хватало.
— Что? — прошипела блондинистая красотка, отчего мгновенно стала похожей на крысу. — Как смеешь ты так разговаривать с графинями? Пора тебя научить манерам!
Она замахнулась кулаком для удара, но я успел остановить его, схватив девушку за запястье. Графиня какая-то там обернулась, а следом и две её подруги.
— Как ты смеешь прикасаться ко мне, животное? — процедила она бледными тонкими губами.
Сверху видел декольте блондинки. С накладными грудями… Она проиграла в генетической гонке двум своим подружкам.
— Животное? — Тут уже я начал закипать, но быстро взял себя под контроль. — Хорошо, тогда и обойдусь с вами по-животному. Вдруг вам понравится.
Я схватил всю троицу в охапку и закинул на плечи. Блондинку с рыжей на правое, брюнетку — на левое. И мне показалось, или брюнетка как-то сладко постанывала, когда я взваливал её на себя? Показалось, наверно.
— Как ты смеешь⁈ — завизжали две девушки справа. — А ну поставь нас на землю, чёртов полукровка! В каком лесу тебя учили манерам, огр?
— В Ярославском, — ответил я и дёрнул плечами, чтобы их встряхнуть.
— Уф! Ай! — отозвались обе.
— Ох… — простонала брюнетка и поёрзала задницей. Неплохой, кстати.
Не обращая внимания на протестующие крики, вынес их на улицу и поставил на землю. Темноволосая девушка будто расстроилась. А две другие были в бешенстве.
— Ты… Ты не знаешь, с кем связался! — выкрикнула блондинка, покраснев.
— Да-да, — отмахнулся я. — Каждый раз мне это не интересно, но почему-то все пытаются рассказать.
— Преображенские тебя размажут, — выплюнула рыжая.
После они ретировались, уводя за собой подругу-брюнетку. Она не очень хотела уходить и постоянно оглядывалась.
— Пока, — прошептала она одними губами.
Преображенские… Кажется, слышал я о Преображенской академии, которая где-то под Питером как раз. Считается лучшей академией в стране. Сумасшедший конкурс, берут только самых способных и родовитых аристократов. Получается, это студентки из Преображенской? Ну да, сегодня же воскресенье. Выходной, вот и выбрались в город.
— Что это вообще было? — спросил я своих, когда вернулся.
Все трое стояли с виноватыми лицами, хотя я их ещё ни в чём не обвинил. Ну, может, тон неудачно подобрал.
— Лакросса мерила платья, — заговорила Агнес. — Одно за другим. А эти трое были в соседней примерочной. Наверно, их взбесило, что внимание всех мужиков в магазине было приковано к ней, а не к ним.
— Понятно, — вздохнул я. — Платье, я так понимаю, не выбрали.
Оркесса стояла в своей обычной одежде, а рядом валялась целая куча тряпья. Это ж сколько она перемерила?
Да, сложно с девушками в этом плане. Может, стоило грудью поймать ту пулю, что пробила её чемодан? Меньше бы мороки было.
Видимо, меня выдал мой нахмуренный вид, потому что Вероника произнесла:
— Господин, я сошью ей платье, если позволите. Я даже придумала какое.
Я кивнул:
— Считай это своим первым заказом. Если произведёте впечатление на балу, то это будет отличной рекламой.
А значит, удастся заработать на этом. Деньги в этом городе мне становились всё нужнее.
Девушки, увидев, что я расслабился, тоже выдохнули с облегчением. Как и продавщицы, магазин которых я спас от разрушения. Шесть дерущихся девиц с Инсектами могли тут всё раскурочить, если бы я их не остановил.
— Я бы справилась с ними, — вдруг сказала Лакросса. — Ты мог не вмешиваться. Ты и так слишком много меня спасаешь.
— Просто переживал за свой кошелёк, — ответил я.
Мы покинули магазин в молчании. Время перевалило за полдень, и живот требовательно заурчал. Так что я потащил всех в ресторан. Только не в тот, в котором были вчера. Я хотел такой, где подают нормальные порции еды, а не пробники. Водитель наверняка знает парочку.
Но дойти до машины за углом нам не дали. Тротуар перегородили трое юношей, высоких и поджарых, в одинаковой форме с гербом в виде трёх звезд и здания с куполом под ними. Брюнет, шатен и блондин. У всех троих на лице самодовольные усмешки.
Ох, я таких навидался. Обычно те аристократы, кто хотел помериться со мной силами, сперва всегда так улыбались. Правда, потом, как правило, улыбаться они больше не могли.
— Так это ты тот дикий полукровка, который оскорбил мою невесту? Пора научить тебя манерам!
Где-то я это уже слышал и совсем недавно. Ах, ну да…
Из переулка справа выглянули три разноцветные девчачьи головы. Быстро они! Видимо, их дружки обретались неподалёку.
Я отдал сумку с удочкой и другими покупками Веронике.
Что ж, начнём урок…
Глава 15
Гостиная князя Самойлова
Воскресенье. Утро
Слуга поставил поднос с небольшим самоваром и с чашками на небольшой стол в центре комнаты и вышел. Чашек было четыре, ровно столько, сколько человек сидело в комнате. Двое сидели в креслах подле столика — бледный блондин в светлом костюме и смуглый брюнет южных кровей в чёрном с красном строчкой костюме.
Третий человек стоял возле камина и ворошил угли. Седой, с пышными усами, небольшой бородой и щеками, покрытыми сеткой лопнувших капилляров, в серебристом пиджаке и брюках. Четвёртый, самый молодой из них, в кричащей одежде молодёжного покроя, растянулся на небольшой изысканном диване, головой на подушках, а ноги закинул на подлокотник.
— Итак, — заговорил усатый, — друзья, как вы уже знаете, герцог Карнавальский мёртв. Убит одной из своих пленниц.
— Доигрался старый извращенец, — хохотнул юноша. Его лицо было гладко выбритым, а медные волосы зачёсаны назад и набок.
— Ею оказалась баронесса Морозова.
— Морозова? — переспросил с лёгким акцентом смуглый тип. — Я полагал, этот род давно угас.
— Всё верно, господин Кипарисов, — кивнул седовласый. — Она последняя. И теперь претендует на особняк Карнавальских.
— Не стоило этого неуравновешенного человека делать нашим бухгалтером, а в его доме держать один из перевалочных пунктов, — сухо сказал бледный блондин. Его волосы мягким покрывалом обнимали плечи.
— Клюквин дело говорит. —
