одной из площадок для фургонов двое благородных в белых рубахах устроили дуэль, собрав солидную толпу зрителей. Не обошлось и без цирковых представлений. Правда, это от меня далеко, возле того барака, к которому отправился наш второй взвод милорда Герберта. Сам лейтенант Вилков отъехал туда же, присоединится к нам позже, когда устроит своих людей. Он у меня молодец, не сваливает всю службу на сержантов. Да у меня в общем-то все офицеры молодцы. Немного почистить ряды сержантского и рядового состава и можно смело присваивать роте милорда Степа Неллерского звание лучшей гвардейской дружины.
Ну, с моими бойцами всё ясно, а вот как мне Люсильду поощрить? Красава, просто нереальная красава. Своевременно-то как узнала у своего престарелого любовника про очередное намеченное на меня покушение, так ведь умудрилась чуть позже и подробности выпытать, причём, без нажима, тот сам, насколько понимаю, при Люське языком мелет будто метлой машет. Потому и примчался бывший опекун с парой человек Леона Роффа сюда на постоялый двор, чтобы меня перехватить и предупредить. Отлично да. Предупреждён — вооружён.
Медаль прохвостке бы какую-нибудь вручить, только нет тут таких наград, и почётных грамот нет, поощряют ценными подарками и призами. Хотя, свою несостоявшуюся отравительницу я и так уже поощрил авансом, и мало кому такие награды доставались. Во-первых, сохранил ей жизнь, а, во-вторых, применил свои целительские навыки на ней в полном объёме, такое лечение в этом мире доступно, если не единицам, то очень-очень малому количеству людей, не каждый высокородный аристократ мог бы похвастаться подобным исцелением. Остальное, по мелочи, как-то переезд в столицу, жизнь в королевском дворце, сытость, доход и прочее можно даже не считать. Да, но и она ведь в долгу не остаётся. ладно, подумаю, что ещё можно для прохвостки сделать. Омолаживать её ещё рано, сильно рано. Вообще, как по мне с возрастом она будет лишь хорошеть что тот коньяк. Или неллерьяк по нашему.
— Номера для вас, милорды, готовы. — кинулся к Карлу худой как щепка и носатый будто дятел управляющий гостиницы, едва мы вошли в столовый зал, миновав сразу двух охранников.
Обычно трактиры сторожили вышибалы, являвшиеся персоналом, а здесь их роль исполняли вооружённые наёмники. Всё же на дорогах неспокойно, да и клиенты тут разные бывают. То что встретивший нас длинноносый — не хозяин постоялого двора, мне уже известно, того я видел на улице лебезящим перед подъехавшей почти одновременно с нами каретой в сопровождении двух десятков дружинников. Местную геральдику я знаю плохо, почти не учил, не самым срочным и нужным делом считаю, поэтому, кто там прибыл, даже не догадываюсь. А оно мне надо? Нет. Другие заботы.
То, что из полутора десятков человек, вошедших со мной, трактирщик выделил Карла, не удивительно, он среди нас самый солидный и лучше наряженный, я тут так, скромно в гуще своих людей теряюсь. Не выделяюсь ни ростом, ни статью, ни одеждой. Вот меч у меня крутой, магической, алхимической ковки, да он в весьма скромных ножнах спрятан.
— Сначала ужин. — говорит милорд Монский, оглядывая большой, человек на сто — сто пятьдесят зал, заполненный на три четверти. — Вон те два стола. — показывает он подбородком. — Лучшее вино и много мяса неси сразу, насчёт остального определимся чуть позже.
— Господин, — тихо спрашивает из-за плеча Ангелина. — А нам…
— Будьте со мной. — отвечаю, не обернувшись. — Без вас комнаты подготовят. Видела, сколько здесь обслуги? Дядюшка, тебе, может, эля? — проявляю заботу об опекуне, он у меня предпочитает пиво вину. — Карл, эль ещё закажи. — не дожидаюсь ответа Ригера.
Тот всё никак в себя прийти от встречи не может, взрослый мужик, а глаза на мокром месте, как у чувствительной барышни. Ещё и моё обращение свою роль сыграло. Да ладно, можно подумать, я сам не расчувствовался. Даже удивительно. Успел привязаться к нему, а не только остатки эмоций настоящего Степа.
Столы здесь, как обычно, на десять-двенадцать человек, так что, сдвинув два, рассаживаемся просторно. Со мной все офицеры, девчонки, четверо сержантов и пятёрка солдат из взвода Эрика. В столовой все равны, но, понятно, мне первому предоставлена возможность выбрать себе место, сажусь у мутного окна рядом с Ригером. Карл и Алиса устраиваются напротив.
— Мне крепкого чая принеси. — говорю подбежавшей разносчице, уставшей как лошадь на свадьбе девушке. — Передумал вино пить. — поясняю вылупившейся на меня миледи Паттер. Ригер, о чём тут все говорят? — пока шли к столам, уши выхватывали заинтересовавшие меня слова и названия. — Краснокожие что, уже напали?
— Да, я об этом тоже чуть позже хотел вам рассказать. — кивает опекун.
Вот так. Революция, о необходимости которой так долго говорили большевики, свершилась. В том смысле, что ожидаемая высадка полков альбийцев, обитателей южного материка, уже произошла. Голуби с этими известиями прилетели в Рансбур ещё позавчера, как раз, когда я отбивался от приглашения навестить графа Пало-Талского в его замке, чувствуя, что меня там очередная дочурка владетеля в засаде поджидает. Я-то отбился, а вот как получится у империи и Дармига, что называется, будем посмотреть.
Десант альбийцев ждали, да, вот только, как это обычно и бывает, во многом просчитались. Краснокожие высадились не на южном побережье Юстиниана, а на западном, увеличив время доставки полков, зато ударив с неожиданного направления. Мало того, один из четырёх альбийских корпусов, представленный войском крупного султаната, проплыл мимо побережья империи и высадился всего в десятке миль от столицы королевства Дармиг, и сейчас Дмитрий Второй слал в Гирен, Верцию и Ладунзу просьбы о помощи флотом.
У нас флота своего никогда не было, если не считать той пары галер, которая ловила контрабандистов по рекам, так что, нас эта война никак не затронет. Напрямую не затронет. А так-то понятно, цены на продовольствие, росшие словно на дрожжах последние полгода из-за событий в Союзе Одиннадцати Царств и Южном Малансе, основных поставщиках риса и кукурузы, теперь вообще взметнулись вверх что та ракета.
Главное же для нашего королевства на данный момент то, что вторжение с Альбии развязывает руки принцу Филиппу, он может начинать активные действия, без оглядки на возможное вмешательство юстинианцев, им сейчас будет не до нас. Знаю уже, что империя в своих действиях во внешней политике не выступает единым монолитом. Там партий, ведущих друг против друга подковерные интриги, что внутри страны, что вовне, как минимум, три — императора, его дяди премьер-министра и Наместника Создателя, однако, перевес всё
