Читаем без скачивания Три звезды Форгетона - Настя О

— Но уже нашел, — подмигнув мне, неизменно добавлял Двайр.

Его отец, которого звали Ардайн Нори, принадлежал к тому числу форгетонцев, которые уже отлетали свое. Двайр рассказал, что в молодости отец много где побывал, и из одного путешествия вернулся уже с сыном. Я знала, что в остальной Вселенной совершенно иные порядки, нежели на Земле, но все равно не могла представить ситуации, при которой мать могла бы отказаться от своего ребенка. Двайр только пожимал плечами. Он не знал ответа на этот вопрос, а отец с ним не делился. Чему я была по-настоящему рада, так это тому, что Двайра отсутствие матери нисколько не ожесточило. А это значило, что отец воспитал его в любви и понимании. То есть дедушка нам достался прекрасный. Оставалось только убедиться в этом воочию.

Снижались мы рядом с невысоким одиноко стоящим домом необычного серо-голубого цвета. Двайр предупредил, что на Форгетоне свои минералы и материалы для постройки жилищ, и что в городах это будет совершенно иное зрелище.

— Некоторые любят жить по-сционски, на широкую ногу. Но такие города от нас далеко, — с улыбкой добавил он.

Рядом с домом находился космический корабль, по размерам явно превосходящий «Странник» Двайра. Но в нем все равно угадывались очертания нашей «космической колымаги», как с любовью отзывался о «Страннике» Жорик. Подозреваю, что отец Двайра тоже всему предпочитал удобство.

Сам Ардайн Нори ожидал нас у входа. Видимо, после звонка Двайра сразу заторопился наружу. Даже издали было видно, насколько наш папа похож на дедушку. Да и дедушкой этого высокого статного мужчину не поворачивался язык. Разве что виски кое-где посеребрила седина. Во всем остальном он казался чуть более взрослой версией Двайра. Только одет был в местные сапоги, брюки и подобие свитера, но в сочетании с его загорелой кожей смотрелось эффектно.

Мы не стали прятаться за широкой спиной нашего папы. Жорик так вообще полетел вперед и примостился на плече Ардайна.

— Доставил в целости и сохранности! — громко отрапортовал он.

В ответ раздался теплый и густой мужской голос:

— Правда? И кого же ты доставил, находчивый фильдибурс?

Вблизи оказалось, что у Ардайна более суровые черты. Двайр на его фоне все же выглядел более мягким. И сейчас наш новоявленный дед пристально рассматривал приближающуюся к нему с корабля процессию. Мишка сидел на руках у Двайра, Машка — у меня. За нами вместе с Ириной Витальевной шел Лешка. И чем ближе к Ардайну мы становились, тем все больше округлялись его глаза. А уж когда Машка, увидев его, выкрикнула: «Де-да!» — Ардайн вздрогнул.

— Деда? — притихшим голосом произнес он.

— Что, Ардайн, история повторяется, не находишь? — внезапно показалась из-за наших спин Ирина Витальевна. — Только твой сын оказался умнее и нашел свою семью. В отличие от тебя.

Двайр никогда не бледнел. Но на примере его отца я впервые увидела, как это могло бы происходить. И трясущихся рук я тоже никогда не замечала. Раньше.

— Ира?.. — сдавленно произнес отец Двайра.

— Внезапно, — пробормотал Жорик, глядя на Ардайна. — Только не говорите мне, что у нас тут сейчас произойдет полное семейное воссоединение.

Двайр в ужасе посмотрел на Ирину Витальевну, Лешка с точностью повторил его выражение лица. И только наша уважаемая няня продолжала оставаться невозмутимой.

— Вот еще. У меня незаконченное дело. И я прилетела с ним рассчитаться. Так что большое спасибо, что подбросили к вашему деду сразу.

С этими словами она обогнула нашу компанию, попутно доставая из своей сумки… рамку с фотографией. Я не успела разглядеть, что на ней было изображено: слишком шустро Ирина Витальевна отправилась к Ардайну. Но когда она вручила ему рамку, с его лица пропали всякие краски. Его хватило только на то, чтобы поднять глаза на Двайра и пробормотать:

— Сын, ты знаешь, где разместить гостей. Прошу прощения за свое поведение, мне нужно немного времени на то, чтобы прийти в себя. Я вернусь к вам чуть позже.

Жорик выглядел по-настоящему изумленным. Он переводил свои большие совиные глаза с фото на нас и пытался открывать клюв, но не мог. Потому и отправился вместе с хозяином обратно.

Из того, что сказал Ардайн, я поняла, что это исключительно его дом. Его реакцию на «подарок» Ирины Витальевны я, как раз, анализировать не собиралась. Судя по всему, эти двое были знакомы давным-давно, раз так быстро узнали друг друга. А рассказывать давние истории с одного маха казалось не самым лучшим делом.

Когда Ардайн скрылся за дверью своего дома, Двайр, тяжело вздохнув, указал нам свободной рукой туда же.

— Давайте разместимся на кухне, а потом я проверю, как там отец. Заодно и малышей накормим.

Я молча кивнула, соглашаясь с его идеей, и мы отправились внутрь. А там оказалось в буквальном смысле светло: внутренние стены были сделаны из необычного мерцающего материала. Он создавал впечатление того, что мы находимся на улице в светлый день, хотя за окном занимался вечер. Обстановка вокруг сразу привлекла внимание: вся мебель и утварь казались словно вросшими или в пол, или в стены — в зависимости от того, где находились. И только текстильные части обстановки выделялись на фоне общего плавного перехода из одного предмета в другой. Это, кстати, сразу же оценили дети: они вырвались из наших объятий и понеслись испытывать на прочность один из диванных подлокотников в гостиной, внешняя стенка которого очень напоминала горку.

— Се-кь! Ка-ти! — верещали Машка с Мишкой, которые были в курсе, как кататься с горки.

Как хорошо, что здешняя горка была невысокой! А маленькие скафандры еще и защищали их от неожиданных падений…

Двайр извинился и ненадолго вышел наружу, чтобы забрать продукты, припасенные для детей. Пока его не было, Ирина Витальевна отвлеклась от малышни и посмотрела на меня:

— Отправь его к отцу. Пусть вместе посмотрят. Ему давно пора узнать, что произошло в прошлом. А потом расскажу я.

— Вы… были знакомы? — не удержалась я от любопытства.

— Были, — подтвердила Ирина Витальевна.

Когда Двайр вернулся, навьюченный мамиными заготовками, и показал мне кухню, я воспользовалась моментом и шепнула ему:

— Иди к отцу. Ты можешь быть ему нужен сейчас. С техникой я