– Где Петряков? – спросили мы у прапорщика.
– Вместе с командиром полка в бане, – ответил прапор.
– Ладно, подождем.
Ждали долго. Наконец появился раскрасневшийся от пара шеф.
– Вы уже прибыли? Как ваши дела?
Мы рассказали начальнику штаба о том, что перед самым кишлаком в овраге активистов ждала засада.
– Тяжело было бы им, не окажись там разведчиков, – сказал с ухмылкой начмед.
Вот здесь шеф насторожился и готов был услышать самое плохое. Однако его упредили словами: «У нас все в порядке, потерь нет». Мне показалось, что шеф сделал глубокий выдох, выпустив ранее набранный в грудь воздух. Он поблагодарил нас за службу и посоветовал сходить в баню. «Там еще пара и вам хватит», – добавил он. Конечно, предложение начальника штаба было принято с удовольствием. После такой-то пылищи!
Действительно, в бане было жарко. Старшина автороты (в чьем ведении была баня) заканчивал наводить порядок.
– Вы вовремя, товарищи подполковники. Проходите и раздевайтесь. – Прапорщик помнил меня еще по службе в Фергане. – Сейчас добавлю вам парку. Парьтесь на здоровье, – сказал он и тут же куда-то убежал.
Мы слегка попарились и вышли из парилки, чтобы немного перевести дух, и тут появился старшина с закуской и фляжкой.
– Ну, хватит париться, давайте отдыхать.
Мы послушались «местного начальника» и «отдохнули». Оказалось, и у начмеда кое-что еще оставалось во фляжке. В разгар отдыха в баню зашел Никифоров. «Вот вы где! А я вас разыскиваю по всему лагерю». Он тоже подсел к столу, да еще и не с пустыми руками. Так что с баней мы не прогадали!
А утром следующего дня группировка находилась в ожидании команды для совершения марша в Кабул. Офицеры опергруппы находились около середины колонны и о чем-то беседовали. И конечно же старшие офицеры вели речь не о службе. За год с лишним нахождения в Афганистане она всем изрядно поднадоела, и разговор шел о чем-то домашнем. Во время разговора по колонне продублировали команду:
– Начальника разведки в голову колонны!
– Ну давай беги, сейчас тебя Петряков какой-нибудь «бякой» озадачит, – сказал мне, смеясь, Литовцев.
Около штабной машины начштаба стоял белый джип, и все сразу стало понятно. Я подошел вплотную к начальству, и мы поздоровались.
– Скрынников, расскажи Николаю Ивановичу про вчерашнюю поездку, – обратился ко мне начальник штаба. На самом деле он Кудрявцеву уже все рассказал, осталось только внести небольшие уточнения в отдельные боевые эпизоды, и напомнить про утечку информации. Как только Кудрявцев услышал о предательстве, он тут же преобразился – и пригрозил кому-то из своих помощников серьезным наказанием. Проводив политического советника из полка, Петряков стал заметно меняться в лице.
– Как себя чувствуете? – спросил у него я.
– Хреново, но доктора не нужно, – отрезал начштаба.
Стало ясно, отчего у шефа плохое настроение. О резких переменах настроения у шефа знали немногие. Еще бы: он тянул-тянул лямку армейской службы, а ему помахали рукой и лишь пообещали «подобрать что-нибудь стоящее», да и то в неопределенном будущем. Так что его мечта о генеральской шинели не сбылась, и теперь она будет примеряться под другого человека. Виноваты, конечно же, кадры, предложившие его кандидатуру командующему ВДВ на должность комдива, но не сумевшие поддержать выдвинутого ими кандидата на генеральскую должность. Конечно, такая новость здорово подпортила настроение начштабу, но виду он старался не подавать и перед подчиненными держался молодцом. Если он и затаил кое-какую обиду на руководство ВДВ, то предпочел укрыть ее подальше от любопытных глаз. Что ж, и на этот раз он не потерял в операции ни одного десантника. Он был осторожным мастером ведения тактического боя.
Позднее через Никифорова стало известно, что активисты продержались у власти в этом кишлаке всего одну неделю. На большее их не хватило, и они дружно оставили кишлак и вернулись в Чарикар. К сожалению, афганские активисты не смотрели фильмы и не читали книги о советских активистах, о том, как они с одним наганом или винтовкой, а самое главное, героически, устанавливали советскую власть в деревне.
Дипломаты «за речкой»
Каким бы странным это ни казалось, но чаще всего дипломатам прибавляется работы, если «за речкой» есть свои войска. Часто солдаты и офицеры «вляпываются» в какие-нибудь нелепые истории. Часто происходит и нарушение границы, особенно там, где она прозрачна. А если быть более точным, то когда граница условная, как это было в Афганистане. В таком случае люди и стада баранов беспрепятственно пересекают ее не один раз в день. Не стали исключением банды и оружие – и того, и другого в последнее время там появилось слишком много. А если боевые действия проходят в непосредственной близости от Государственной границы, то они всегда таят в себе непредсказуемые последствия, – которые, как правило, заканчиваются международным скандалом. Границу (случайно или не случайно) переходят целые подразделения, что-то перелетает, что-то еще можно вернуть, а что-то выпущенное и вовсе там взрывается и убивает ни в чем не повинных людей. Но на войне как на войне – что-то списывается, что-то само собой прощается, а на некоторые вещи закрываются глаза. Вот тогда для дипломатов и наступают «черные дни и белые ночи».
Что-то подобное произошло в январе 1980 года у десантников. Тогда, во время занятия по огневой подготовке, в одном из полков дивизии произошел несанкционированный пуск ПТУРС из боевой машины [21] . Ладно бы сошел, и конец. Так нет же, он пролетел над Кабулом около двух километров и угодил не куда-нибудь, а в цветочную клумбу посольства Корейской Народной Демократической Республики. А жена посла, несмотря на то что была русской женщиной, оказалась большой стервой и закатила невиданный доселе скандал! От нашего посла в дивизию оперативно поступил звонок: «Уточните и сообщите, кто виновник этого скандала?» Виновных нашли быстро – по тончайшему медному проводу, который тянулся за снарядом. Да в данном случае никто и ничего и не отрицал. Без напоминания сверху виновник сразу доложился самолично. Всего-то пара дней и понадобилась, чтобы замять инцидент на уровне двух послов. Все же в то время Корея была как бы «своей», и раздувать проблему не стали. Когда-то оба чиновника оканчивали одну и ту же школу дипломатии, поэтому диалог у них начинался с воспоминаний о проведенных в институте днях, – и в конце концов все формальности инцидента были улажены. Ну а виновным оказался молодой лейтенант. Проводя занятия со взводом, он стал лично показывать порядок выполнения норматива по установке ПТУРС на боевой машине. В азарте он немного перестарался и непроизвольно нажал на «пуск», а дура-то была боевой! Вот снаряд со свистом и полетел в небо. Летел он до тех пор, пока не упал на чужую территорию. Батюков, командир полка, вызвал к себе лейтенанта «на ковер».
– Ну давай, рассказывай, как такое могло случиться?
Лейтенант молчал и только и сказал в свое оправдание:
– Виноват, больше не повторится.
Другого ответа комполка от офицера и не ждал. А что мог сказать лейтенант? Да ничего! Хорошо еще, что при падении снаряда не было жертв. Бедолагу ближайшим рейсом отправили в Союз, совершенствовать боевую подготовку. Так что можно сказать, что лейтенанту повезло! А комдиву пришлось извиниться перед послом за своих подчиненных. Рябченко как-то с ехидцей напомнил командиру полка об этом случае.
Но бывают скандалы, в который вмешиваются Министерства иностранных дел сопредельных государств. Вот однажды с десантниками на иранской границе и произошел такой случай, который мог перерасти в международный скандал. Лишь своевременно принятыми сотрудниками нашего посольства и МИД в целом мерами этот приграничный конфликт удалось замять. А ведь на самом деле он оказался намного серьезнее и весомее, чем предыдущий инцидент! Иран был далеко не дружественной страной, и вопрос пришлось утрясать на уровне Министерства иностранных дел. А сценарий закручивался в несколько непривычной для боевых действий последовательности.
В свое время армейской агентуре удалось обнаружить не где-нибудь, а на южном стыке границ трех государств – Афганистана, Ирана и Пакистана – солидную перевалочную базу мятежников, на которой чего только не было. И все же, хоть она и была на стыке трех границ, но размещалась на территории Афганистана в небольшом заброшенном кишлаке. Раз она на «нашей» территории, значит, нам ее и брать! Для охраны всего этого богатства было задействовано около 60 человек постоянного состава, которые заменялись по воле «хозяина». А попросту не угодивших отправляли в действующие банды, а то и еще хуже: отнимали оружие, избивали и выгоняли с насиженного места. Получалась своеобразная ротация кадров, где хозяин решал все. Такая непредсказуемая смена людей подстегивала их к дисциплине и порядку. Все прекрасно понимали, что на складе служить намного лучше, чем в банде, где всегда есть риск быть убитым. Вооружена была охрана в основном стрелковым оружием: вполне современными пулеметами и автоматами; имелось и несколько гранатометов. Вокруг заброшенного кишлака была своеобразная конфигурация местности – она была резко пересеченной, но все же напоминала равнину, сплошь поросшую каким-то низкорослым пустынным кустарником.
