И представить, что могу это потерять… я просто не мог.
Этот маленький кусочек счастья был куда больше, чем я заслуживал, но я держался за него изо всех сил.
— Папа! — крикнула Хэдли и вскочила со стула. Я подхватил ее на руки и провел щетиной по шее, от чего она залилась смехом. Потом поставил обратно и поцеловал Пейсли в макушку. Эшлан поднялась, подошла ко мне и обняла за талию.
— Рад, что дома. Соскучился по моим девочкам.
— Я как раз собиралась делать вафли, — сказала она, приподнявшись на носки, чтобы поцеловать меня, и вернулась к миске на кухонной стойке.
— С праздничной посыпкой? — уточнила Пейсли.
— Конечно.
Мы провели утро, поедая вафли, запивая их какао и вырезая бумажные снежинки, которые девочки хотели повесить гирляндой вдоль окон. На улице начался снег, и, похоже, останавливаться он не собирался.
— А что, если оденемся, возьмем санки и поедем кататься на горку у парка Хани-Маунтин? — предложил я.
— Да! — закричала Пейсли, вскинув кулачок к потолку.
— А Бадди можно взять? — спросила Хэдли, и я улыбнулся. Дочь начала говорить целыми предложениями — уже само по себе огромное достижение. Черт, не уверен, что Пейсли в ее возрасте так разговаривала. Моя малышка проделала длинный путь.
— Думаю, Бадди будет в восторге, — сказала Эшлан, когда мы направились наверх собираться.
Что ощущалось как девятнадцать часов, а на деле было всего сорок пять минут — и вот мы уже упакованы в машину, утопая в слоях зимней одежды.
Я нес Хэдли на руках, держа две ледянки, а Эшлан прижимала к груди Бадди. Конечно же, на собаке был лыжный свитер. Я только надеялся, что ребята из части никогда об этом не узнают — не пережил бы их насмешек. Пейсли первой взбежала на вершину холма; снег валил так густо, что почти ничего не было видно. Я помог усесться Эшлан и Пейсли на первую ледянку, а сам с Хэдли и Бадди прыгнул на вторую — и мы рванули вниз. Крики, смех, ветер в ушах, и прохожие, остановившиеся, чтобы посмотреть на нас и посмеяться вместе.
Ледянка Эшлан и Пейсли перевернулась, и обе они оказались в снегу с головы до ног. Я не мог вспомнить, когда в последний раз так смеялся. Просто быть вместе. Без всяких планов, без поводов и при этом это был, пожалуй, один из лучших дней в моей жизни.
Мы снова бежали вверх по склону, захлебываясь от смеха. Потом устроили снежную битву — настоящую, с визгом, с криками, с Бадди, который носился между нами, ловя снежки и лая от восторга.
Через три часа катания, беготни и смеха мы выдохлись полностью. Девочки уснули в машине по дороге домой, а Бадди дремал на коленях у Эшлан.
Она нашла мою руку и, глядя на меня, улыбнулась:
— Мне так понравился сегодняшний день.
— А я люблю тебя, — сказал я, останавливаясь на светофоре. В этот момент телефон пискнул. Эшлан взяла его и посмотрела на экран.
— Это Уинстон. Пишет, чтобы ты ему перезвонил. — Я сразу услышал тревогу в её голосе.
Как же хорошо было хоть на пару часов выключить весь этот шум.
Но реальность ждала. И, похоже, собиралась разрушить всё хорошее, что у меня было.
23 Эшлан
Сказать, что после возвращения Карлы и Кэлвина в город жизнь превратилась в сплошной стресс, — ничего не сказать. Они купили большой дом на берегу озера, и, по словам Уинстона, активно создавали образ идеальной семьи. Он надеялся, что все удастся уладить через медиатора, но Карлу совершенно не волновало, как это отразится на ее детях. Она была готова идти до конца.
Сегодня утром отец позвонил Джейсу — Уинстон неожиданно приехал прямо на пожарную станцию, решив, что Джейс на дежурстве. У меня в это время была встреча с издателем по Zoom, и Джейс настоял, чтобы я не отменяла её. Он отвез девочек к своей маме и поехал к адвокату. Потом позвонил и сказал, что Карла выставляет его ужасным отцом, но щадяще опустил детали, пообещав рассказать все вечером. Всё это казалось до невозможности несправедливым и диким. Она переворачивала правду самым подлым образом, и у меня весь день было чувство, будто под ложечкой камень.
Он собирался пройтись по магазинам — купить рождественские подарки, ведь праздник уже совсем близко. Мы должны были улететь в Нью-Йорк через несколько дней, и я изо всех сил старалась не падать духом. Мы делали всё, чтобы скрыть тревогу от Пейсли и Хэдли, и, кажется, им удалось ничего не заметить — вокруг ведь царило праздничное веселье.
После звонка я заехала к папе — мы с Дилан и Шарлоттой собирались на последние предрождественские покупки, но отец попросил меня заглянуть.
— Привет, — крикнула я, заходя в дом. В гостиной стояла огромная елка, которую Пейсли и Хэдли помогали украшать пару недель назад. Мы с сестрами каждый год делали это вместе, и теперь, когда появились малыши, стало еще веселее.
— Привет, милая. Я на кухне.
Я вошла и увидела отца за столом — перед ним стояла кружка кофе и пончик из пекарни Honey Bee, нетронутый.
— Ты в порядке? Никогда не видела, чтобы ты оставлял выпечку нетронутой, — сказала я, поцеловав его в щеку и садясь рядом.
— Остроумная, как всегда.
Я улыбнулась.
— Что случилось? Нужны идеи для подарков девочкам?
Он прочистил горло.
— Знаешь, я не из тех, кто вмешивается в дела своих взрослых дочерей. Доверяю твоим решениям. Но иногда… приходится делать исключения.
Живот сжался. Отец редко бывал серьезным, а сейчас был именно таким.
— Ладно. Что происходит?
— Джейс честно рассказал тебе всё по делу об опеке?
— Конечно. Я ведь была с ним у Уинстона несколько дней назад. Почему спрашиваешь?
— Что тебе сказал Уинстон насчет ваших с Джейсом отношений? — он сцепил пальцы, и его взгляд впился в меня.
Сердце забилось быстрее.
— Наших отношений? При чем здесь это к делу об опеке?
— Черт… — он прикрыл рот рукой, будто подбирал слова. — Уинстон уже дважды приходил на станцию. Первый раз — чтобы предупредить Джейса, что Карла собирается использовать тебя против него. А сегодня утром он сообщил, что Карла подала ходатайство в суд, обвиняя Джейса в непригодности быть родителем из-за отношений с тобой.
Воздух вышел из легких.
— Из-за меня? Почему… почему она использует меня против него?
— Ты почти на десять лет младше. Ты у него работала. Карла утверждает, что он спит со своей молодой няней, — он взял меня за руку, пока по щекам текли слезы. — Послушай, Эшлан Мэй. Мы оба знаем, что это ложь. Но у нее сильный адвокат, и Уинстон считает, что у нее есть шанс забрать девочек обратно в Калифорнию.
— Нет. Судья не поверит. Джейс — замечательный отец. Он отдал всё ради своих девочек! — я покачала головой, не веря.
— Знаю. Это несправедливо. Но её адвокат играет грязно. Похоже, новый муж Карлы готов пойти на всё, чтобы добиться своего. Дом, брак — всё ради фасада. И я не думаю, что они остановятся. Возможно, тебе стоит поговорить с Уинстоном самой. У меня ощущение, что Джейс просил его не говорить тебе о том, как они используют тебя в этом деле. Но я не могу держать это в секрете. Я знаю тебя, знаю твое сердце. Ты сделаешь всё, чтобы защитить тех, кого любишь.
Я вытерла слезы.
— Не верится, что он не сказал мне.
— Он любит тебя. Пытается защитить и тебя, и девочек. Но, возможно, этим он только загоняет себя в угол. И может дорого за это заплатить. — Он не произнес вслух, но я поняла: быть со мной может стоить Джейсу его девочек.
Наших девочек.
А где в этом месте я?
У меня нет никаких прав на Пейсли и Хэдли, но они уже стали частью меня. И если мы их потеряем, я не переживу этого. И он — тоже. Я резко встала.
— Куда ты? — спросил отец.
— Еду к Уинстону. Хочу сама все узнать. — Я поблагодарила его за честность, обняла и поспешила к машине.
Звонить сестрам пока не могла — расплачусь. Сначала нужны факты, потом решу, что делать. Джейс звонил дважды по дороге, но я сбросила. Он мог не рассказать мне правду, но я надеялась, что его адвокат расскажет.
