— Хэдли заснула. Давай я помогу снять с неё куртку и сапоги, когда поднимем наверх. — Она коснулась моей руки, когда я потянулся к дверце.
Она знала, что что-то не так.
Потому что знала меня.
А я знал одно: если я потеряю этих девочек, я не выживу.
Я мог пережить многое. Но не это.
И никакой ублюдок не будет растить моих дочерей.
Никогда.
Я отнёс Хэдли наверх, Эшлан шла следом, сняла с малышки обувь, пальто и поцеловала её в лоб.
Господи, это разорвёт и её тоже. Она любила девочек отчаянно. Прошла с ними всё — шаг за шагом.
Я провёл ладонью по её спине, когда мы спустились в кухню. Эшлан сняла белое зимнее пальто, бросила на стул и повернулась ко мне:
— Что происходит?
Я сел напротив, уткнулся лицом в ладони. Теперь, рядом с ней, я чувствовал всё сразу. Беззащитность. Страх. Отчаяние.
— Джейс, что случилось? Ты меня пугаешь.
— Карла наняла адвоката. Подала в суд на опеку. Совместную, но упомянула и полную, ведь живёт в другом штате. Она хочет забрать девочек.
Эшлан отшатнулась, будто я ударил её.
— Что? Нет. Она не может. Ни один судья не отдаст ей детей после всего, что она сделала.
— Она вышла за Кэлвина, у них теперь куча денег. Наняли крутого адвоката. Уинстон сказал, что всё серьёзно.
— Но как это возможно? Её не было в их жизни больше полутора лет. Это половина жизни Хэдли! Ей было всё равно — первый день школы, первые слова… Нет! — Эшлан вскочила. — Она не может этого сделать.
Слёзы потекли по её щекам. Она подошла ко мне и опустилась на колени, я притянул её к себе, усадил на колени.
— Это ни черта не справедливо, да?
— Нет, — прошептала она. — Ни один судья не поверит, что она заслуживает опеку. Она ведь даже не пыталась быть матерью. А ты позволял ей видеться с ними, ты был честен… и всё равно. Ей просто плевать, Джейс. Она не тоскует по ним. — Эшлан прижала руку к груди, и всё её тело дрожало.
— Я знаю. Может, она просто хочет меня запугать. Не знаю. Но этих детей она не получит.
— Нет. Они будут в ужасе, если их заберут к ней. Мы не позволим. Что сказал Уинстон?
Я честный человек до мозга костей, но бывают случаи, когда правду лучше не говорить.
Я не собирался говорить ей, что мне советовали уйти.
Это убьёт её.
— Сказал, что нам предстоит битва всей жизни.
Эшлан подняла лицо и обхватила ладонями мою голову.
— Тогда мы будем сражаться. До конца. Я рядом, на каждом шагу.
Я кивнул. Всё только начиналось.
Но пока у меня были мои три девочки — я справлюсь с чем угодно.
21 Эшлан
Мы провели вечер, глядя с девочками рождественские фильмы. Так как у Пейсли начались зимние каникулы, им можно было лечь спать чуть позже — ведь вставать рано и собираться в школу больше не нужно было. Джейс и я не обсуждали при них то, что происходило: Пейсли слишком болезненно восприняла бы всё это, а для маленькой девочки такая нагрузка была бы слишком тяжёлой.
Завтра утром к нам должна была прийти Шарлотта, чтобы присмотреть за девочками, пока я поеду с Джейсом в офис Уинстона Хейстингса на встречу. Нас ждала настоящая битва, но мы не собирались отступать. Я провела несколько часов, просматривая в интернете всё, что могла найти о судебных разбирательствах по опеке, и теперь не сомневалась — всё будет некрасиво и жестко. Но у Джейса на его стороне была правда. Он с самого начала был рядом со своими девочками. А она просто ушла. Я должна была верить, что добро возвращается добром, и что люди увидят истину и примут правильное решение.
Когда мы уложили девочек спать и прочитали им пару дополнительных сказок — потому что оба были на взводе от чувств, — стало особенно трудно: ведь они и понятия не имели, что происходит.
Мы дошли до спальни, и, как только я вошла, Джейс закрыл за мной дверь. Он прижал меня к ней и жадно, глубоко поцеловал.
Я вплела пальцы в его волосы, приоткрыв губы, и чувствовала, как вся его тревога вырывается наружу.
Я отстранилась, ладонями обхватила его лицо и заглянула в глаза:
— Всё будет хорошо. Обещаю.
— Не хочу об этом думать, Солнце. Хочу просто почувствовать что-нибудь хорошее. Мне нужна ты.
— Я рядом, — прошептала я, отступая, пока его колени не уперлись в край матраса. Я потянулась к подолу его худи, стянула его через голову, потом расстегнула пуговицу на джинсах и стянула их вниз вместе с бельем. Он резко вдохнул. Я подняла руки, чтобы он мог снять с меня свитер, а потом выскользнула из легинсов.
Я мягко толкнула его, чтобы он сел на край кровати, и оседлала его колени. Его рука обвила меня за спину, и я почувствовала, как расстегнулась застежка на лифчике. Его губы накрыли мою грудь, и я застонала. Наклонившись, я поймала его рот, а его пальцы уже скользнули под кружево трусиков.
Он сдвинул их в сторону, играя с самым чувствительным местом, а я обхватила рукой его напряженный член и подвела себя ближе.
Провела по кончику, едва касаясь, кусая его губы.
— Дразнишь меня, малыш?
— Это то, что тебе нужно?
— Мне нужна ты, — хрипло ответил он.
— Я твоя. Всегда, — прошептала я и медленно опустилась на него, впуская в себя, дюйм за дюймом, пока он целовал меня.
Я обхватила его за плечи и взяла ритм на себя. Джейс всегда был тем, кто держит контроль. Но сегодня я знала, что именно ему нужно. Я двигалась медленно, пока мы не нашли общий ритм. Ничего никогда не ощущалось так правильно. Дыхание сбивалось, губы снова слились, и казалось, будто мы соединены во всём.
Я чуть отстранилась, глядя в его сосредоточенные холодно-голубые глаза, и ускорила темп. Мы не сводили взгляда друг с друга. Его руки сжали мои бедра, направляя, задавая темп, пока он вгонял себя в меня снова и снова — медленно, сильно, без остатка. Этот мужчина заставлял меня чувствовать всё. И мне хотелось только большего.
— Джейс, — сорвалось с губ, и его ладонь оказалась между нами, точно зная, чего я хочу.
Наши тела двигались в унисон, звук ударов сливался с тихим дыханием и шепотом ночи. Сквозь щель между занавесками пробился луч лунного света, и я увидела его.
Сильные плечи, смуглая кожа, рельефные мышцы.
Он был высоким, гибким, мощным.
Напряжение росло, и я больше не могла сдерживаться. Мои ногти вонзились в его плечи, зубы прикусили губу.
— Отпусти, Солнце.
И я отпустила. Голова откинулась назад, и волна ощущений захлестнула меня. Мир вспыхнул светом, тело содрогнулось от наслаждения. Джейс не остановился — ещё одно движение. Второе.
И он последовал за мной — туда, куда я всегда хотела, чтобы он шел вместе со мной.
Его руки медленно скользнули вверх по моей спине, пока мы сидели, стараясь отдышаться.
— Я люблю тебя, — прошептал он мне в ухо.
— Я тебя тоже.
Мы просто сидели, обнимая друг друга, не говоря ни слова. Тяжесть прожитого дня всё еще была с нами, но, прижавшись друг к другу, я знала — вместе мы справимся с чем угодно.
* * *
— Спасибо, что поехала со мной, — сказал Джейс, когда мы поднимались на лифте в офис Уинстона Хейстингса.
— Конечно. Больше нигде не хотела бы быть, — ответила я, переплетая наши пальцы и глядя на него.
— Надеюсь, у него есть какой-то план, потому что я вообще не понимаю, что, черт возьми, делать. Она ведь не в Хани-Маунтин, она в Сан-Франциско. Она собирается, чтобы девочки проводили там время? Я просто не могу представить, что они будут далеко от меня.
Я кивнула. С самого утра у меня сводило желудок. Девочки ничего не знали. Шарлотта пришла утром, чтобы остаться с ними, и принесла целую сумку рождественских поделок. Город был празднично украшен: венки висели на каждом фонаре, люди улыбались, везде чувствовалось приближение праздников. Но над нами будто висела тяжелая туча, и я знала — Джейс держится из последних сил.
— Тебе не нужно притворяться сильным со мной. Я понимаю, что тебе приходится держаться ради девочек, но со мной можешь быть собой.
