class="p1">— Но… Позвольте… Это ведь высшие маги. Как там вообще оказались
вы? — судя по лицу Каталины, ей очень хотелось бы объявить мои слова ложью, но открыто подвергнуть сомнениям рассказ особого представителя верховного иерарха она не посмела.
— Во-первых, я обладаю даром этера уровня иртос, если это вам о чем-то говорит, — ответил я любезным тоном. — А во-вторых, моего присутствия при зачистке гнезда Великого Древнего, где все и произошло, потребовала Госпожа Магия.
Каталина озадаченно моргнула. Потом еще раз.
— Вы ведь знаете, о ком я говорю? — на всякий случай уточнил я. — Госпожа Магия либо же Дана Магия, являющаяся разумным воплощением магических стихийных потоков?
— Д-да, — выдавила Каталина наконец. — Да, конечно, я знаю. И она это… потребовала? То есть… как?
— Дар этера уровня иртос позволяет мне слышать ее голос, — пояснил я.
Этот «уровень иртос» был отличным предлогом, чтобы свалить на него все мои уникальные способности — о людях, подобных мне, знали так мало, что опровергнуть меня никто бы не смог.
— Понимаю, — проговорила Каталина с таким видом, который выдал: нет, она мало что поняла.
Ряды амфитеатра молчали — похоже, благородные даны тоже пребывали в недоумении.
— А вы можете как-то доказать, что действительно ее слышите? — решилась спросить Каталина.
— Доказать? Вам? — я улыбнулся, зная, что глаз эта улыбка не коснулась. — Зачем мне это? Я уже доказал все, что нужно, в присутствии верховного иерарха, его наследника и нескольких десятков Достойных Братьев. Но если вас столь сильно грызет любопытство, попросите допустить вас в Обитель и показать вам памятку, оставленную там Даной Магией. И да, кстати, сама она отчего-то считает, что лучшее доказательство — это превратить тех, кто сомневается, в химер. А отговаривать ее от этой идеи так утомительно.
— Я не сомневаюсь! Нисколько не сомневаюсь! — торопливо проговорила Каталина, и я снова ей улыбнулся.
— Рад это слышать. Итак, когда меня прервали, я начал говорить о том, что Великий Древний будет прорываться снова. А среди людей есть те, кто ему служит, иногда осознанно, иногда нет, — я вновь оглядел всех данов, надеясь отметить про себя и запомнить самых подозрительных, но с такого расстояния что-то определить не получилось. Кроме того, очень многие сейчас начали отводить глаза, будто боялись встречаться со мной взглядом.
Потом я на мгновение оглянулся туда, где сидел Августус. Выглядел он бледным и даже, я бы сказал, нездоровым. Бедняга. Как бы к концу собрания ему совсем не поплохело.
— Надеюсь, что вас самих такая беда не коснулась, — произнес я, вновь переведя внимание на ряды. — Но кто-то из ваших родственников или близких мог подпасть под влияние Великого Древнего…
И я продолжил, перечислив все варианты того, как иномирный демон приходил в сны и мысли ничего не подозревающих людей, порой угрожая, порой создавая иллюзии, порой обещая вещи, выполнять которые он либо не мог, либо не собирался.
Я рассказал о том, что иногда под влияние демона люди попадали за считанные дни, и что в других случаях ему сопротивлялись годами.
А еще я рассказал о том, что случилось с теми, кто сдался и добровольно запустил его в свою душу. О несчастных глупцах, ставших марионетками и расходным материалом.
Говорил я в такой полной тишине, будто тут, в этом огромном зале, я остался единственным живым человеком.
Когда я, наконец, замолчал, тишина длилась еще некоторое время. А потом со своего места медленно поднялся один из тех пожилых данов, которые недавно едва не получили сердечные приступы. Он все еще выглядел нездоровым и время от времени касался своей груди, будто проверяя, болит или нет.
— Господин аль-Ифрит, — начал он, — вы не объяснили, что нам делать, если… если кто-то из наших близких подпал под влияние этого чудовища?
Хм, его слова показались мне чем-то большим, чем вопрос, вызванный любопытством.
— Я правильно понимаю, что вас интересует возможность спасти такого человека?
— Вы правы, господин, — старик кивнул.
— Если одержимость уже наступила, то спасение невозможно и перед вами — лишь человекоподобная кукла с лицом вашего близкого. Но если вы успели раньше, то шанс есть. — Тут мне вспомнился магистр Сантори, сопротивлявшийся лжи иномирного демона целых три года, но в конце все же ей поддавшийся. — Лишите этого человека доступа к магии и… — я остановился. У Церкви ведь пока не было практики того, как действовать в подобных случаях. — И когда сделаете это, сообщите мне.
— Вам? — удивленно переспросил старик.
— Да. Я попытаюсь его спасти.
— Благодаря вашему дару этера уровня иртос? — неуверенно уточнил старый дан, и я кивнул. Правда, я понятия не имел, как можно выкинуть могущественного демона из разума и души поддавшегося ему человека, но не попробуешь — не узнаешь.
— Благодарю вас, господин аль-Ифрит, — проговорил старый дан, медленно опускаясь на свое место. — Я… тщательно обдумаю ваши слова.
Его вопрос разбил прежнюю тягостную тишину. Даны начали переглядываться, перешептываться, иногда бросая в мою сторону быстрые взгляды.
Каталина, между тем, расправила плечи и, похоже, собралась заговорить.
Я поднял руку, останавливая ее.
— Есть еще одна большая угроза, о которой я должен упомянуть. И если с появлением Великого Древнего глава Шен никак не связан, то к этой второй угрозе он имеет непосредственное отношение. Все вы с детства слышали о Великом Кракене, подводном чудовище, одолеть которого смогла только сама Пресветлая Хейма. Сейчас он дремлет на дне моря и не просыпается лишь потому, что сирены поют ему колыбельные. За их службу Пресветлая Хейма пообещала этому морскому народу свою защиту, но такие, как глава Шен, считают, что их жажда наживы важнее, чем воля богини, и важнее, чем безопасность человечества. В своем подземелье он заточил сирену, заживо похоронил ее в камне и запретным ритуалом украл ее голос.
По рядам прокатился тихий ропот. Особенно возмущенной выглядела большая группа данов, сидевшая в западной части амфитеатра. Вероятно, то были владетели приморских кланов, лучше других способные осознать опасность.
— Сирены уже давно недовольны человечеством, — продолжил я. — Или вы думаете, что зимние бури, в последние года не позволяющие нашим кораблям покидать порты, происходят просто так? Что случится, когда очередное преступление против сирен переполнит их чашу терпения и они позволят Великому Кракену проснуться? Вы так настаиваете на формальностях, защищающих глав кланов, совершивших преступления!
