улицам, запряженные дружелюбными солнечными буйволами и нагруженные кувшинами молока и мешками риса. Единственное, что отличало этот день от любого другого, – новость о приближении кесатхской флотилии, которая осела у всех на устах.
«Или почти у всех», – мысленно поправила себя Таласин, обходя двух орехово-смуглых детей на тротуаре. Они играли в ладушки, и их лица выражали безмятежность.
– Ветер запада вздыхает, луны вместе умирают, – напевали они, в такт хлопая в ладоши. – Бакун плачет по любви, поглощая мир вдали.
Таласин скользила по течению толпы, стараясь по возможности держаться мрачных переулков и тихих жилых улочек, на всякий случай опустив голову и не поднимая ее всю дорогу до пристани. Там она взяла напрокат корабль у самого безразличного на вид владельца, какого только смогла найти. К счастью, ее ожидания оправдались, и мужчина удостоил Таласин лишь беглым взглядом, забрав у нее горстку серебряных монет и засунув их в карман. Он жестом указал на стоявшее рядом судно, которое теперь было в ее распоряжении на целый день.
Это был… Что ж, она полагала, раз у него были эфирные сердцевины, приемопередатчик эфирных волн и парус, его можно было считать воздушным кораблем. Но, в отличие от внушительных военных аутригеров, изящных кораклов-«мотыльков» или щеголеватых прогулочных яхт, этот принадлежал к другому типу ненаварских воздушных кораблей: челнокам. Он был похож на ствол дерева, из которого его построили, но с выдолбленным углублением и видавшим виды желтым парусом.
Таласин понимала, что на деле челноки надежнее, чем кажутся. Их довольно часто можно было видеть в небе над Доминионом – они были дешевым и удобным средством передвижения между островами. Но это не слишком успокоило беглянку: она боялась, что крошечный кораблик развалится при первом же порыве ветра.
Нищим приходится довольствоваться малым, так что через несколько минут Таласин уже отбыла от пристани и воспарила над крышами и девственными тропическими лесами. Ветер хлестал по лицу, солнечные лучи слепили глаза, пока девушка держала курс на Порт-Самоут.
Цзи, неизменно надежный источник придворных сплетен, рассказала Таласин за завтраком, что флотилия Кесатха уже видна с берегов Ненавара. Никто больше ничего не сказал, поэтому Таласин решила все разузнать самостоятельно. Сегодня у нее больше не было никаких уроков: утром она пережила единственное раздражающее, непонятное занятие с учителем танцев, после чего ускользнула в свои покои, пожаловавшись на несуществующую головную боль и отдав строгий приказ ее не беспокоить.
Даже если бы Таласин получала подробный отчет каждые несколько минут – как, очевидно, требовала ее бабушка от командующих, которые нескончаемой вереницей прибывали в тронный зал Купола Небес и отбывали обратно, – она все равно не собиралась сидеть сложа руки в своей роскошной тюрьме, пока на них движется Империя Ночи, что бы они там ни задумали.
Таласин разглядела знакомые очертания кесатхских броненосцев, заслонивших ясное голубое небо над горизонтом. К моменту, когда Таласин сошла с корабля на вершине песчаного утеса неподалеку от порта, небо уже затянулось тучами и грозилось обрушиться дождем. При виде чужих кораблей в девушке вскипела годами копившаяся ярость.
Конечно, это было просто совпадением. Ненавар мог в мгновение ока превратиться из залитого солнцем в затопленный. Таласин понимала это, но все же не сдержала дрожь ужаса и омерзения, охватившую ее с головы до ног. Она не могла отделаться от ощущения, что тучи принесла с собой Империя Ночи.
«С нами все будет хорошо, – мысленно повторяла про себя девушка. – У нас есть драконы. И флот Хуктеры».
Таласин сошла с челнока и на четвереньках стала взбираться по скале, оцарапывая камнями ладони, пока не добралась до хорошей точки обзора, где смогла лечь плашмя на живот. Она достала из сумки золотую подзорную трубу и приставила к правому глазу зажмурив левый, чтобы лучше видеть, что происходит к северу от Порт-Самоута.
В нескольких километрах от побережья Седек-Ве, образуя оборонительный клин, стояли ненаварские аутригеры – трехпалубные военные корабли с серповидными килями, ощетинившиеся многими рядами бронзовых пушек, их носы были сделаны в виде оскалившихся драконьих морд, а кормы – готовых к удару хвостов. На паруса в форме крабовой клешни был нанесен герб Ненавара: дракон с раскинутыми крыльями и закрученным змеиным телом, сверкающий золотом на синем фоне. Аутригеры парили в воздухе на мощностях магии ветра среди роев кораклов-«мотыльков» над Вечным морем, которое начало бурлить одновременно с потемнением неба, его пенистые потоки приобрели цвет старого машинного масла, отражая напряжение, захватывающее воздух.
В конце строя стоял «Парсуа», флагман Эларьен Сиук, гранд-магиндама Ненавара. Это звание, по заключению Таласин, было аналогично сардовийскому амиранту. Сиук оказалась такой же невозмутимой, какой в ее положении была бы Идэт Вела: стояла на командной палубе и попивала кофе, изучая кесатхские суда, которые остановились чуть дальше зоны поражения пушек, уже повернувшихся в их сторону. Таласин передвинула подзорную трубу еще севернее и нахмурилась. В броненосцах Империи Ночи и кораклах-«волках», сопровождавших их, что-то изменилось. Корпусы были обтянуты будто бы более толстыми пластинами, а пушки стали тоньше. Возможно, Таласин просто давно их не видела. За этими кораблями притаился штормовик – кошмар, созданный эфиром и туманом, – и это был…
Пальцы Таласин, сжимавшие подзорную трубу, затряслись от ярости, которая вспыхнула с такой силой, что едва не прожгла тело. Это было «Избавление». Флагман императора Ночи.
Теперь принадлежащий не Гахерису, а Аларику.
Магия Таласин бурлила в венах и грозилась вырваться наружу неистовая и неутомимая, она возжелала пронестись над неспокойными волнами Вечного моря и вонзить пылающие светом когти в заклятого врага. Ткач Света представила, как Аларик стоит на крытом мостике штормовика, серебряные глаза бесстрастно взирают на белые берега земли, на которой его Империя еще не посеяла хаос. Не в силах что-либо сделать с такого расстояния и ощущая, что еще чуть-чуть – и ненависть поглотит ее живьем, Таласин перевела подзорную трубу обратно к ненаварцам и попыталась отвлечься в ожидании дальнейших действий Снук.
На многочисленные палубы «Парсуа» упала тень. Из-за гор спланировал дракон: один из зеленоглазых, его огромной длины тело было покрыто медной чешуей с коркой соли. Происходящее его либо заинтересовало, либо обеспокоило. Никто не мог знать наверняка, кроме самого дракона. Хотя ни один из представителей его вида еще не причинял вреда ненаварскому народу и хотя, как известно, они защищали Доминион в опасные времена, никто не мог им указывать. Драконы были созданиями эфира, самыми чистыми в сравнении со спектралами, которые умели исчезать по своему желанию, и сариманами, способными лишить магии.
Дракон с вызовом проревел и устремился к кораблям Кесатха. Таласин стало любопытно, как отреагирует
