боксерскую грушу, на которой явно не хватало фотографии с моей физиономией. Пообещав предоставить, я стал свидетелем отменного бокового удара длинной ногой по несчастному спортивному снаряду. А вот Мария не было, вместо него была сестра Агнешка, дувшая чая с весьма кислым видом. Наш лидер, как оказалось, крайне невовремя умотал доставлять посылку для местного раввина, в то время как к нему самому пришли католики, принесшие не дары, от них не дождешься, но бабки за долю малую, что нам обещали от продажи целого контрабандистского склада.
— Двадцать две тысячи долларов, — глядя на меня, как на врага всего польского народа, возвестила монахиня, двигая ко мне по шаткому кухонному столику деньги и накладную проданного товара.
— Я, так-то, не командир, — осторожно и миролюбиво высказался наубивавшийся за сегодня я.
— А я, так-то, хочу свалить на хер! — рявкнула в ответ кислая католичка, застучав каблуками к двери.
— Ей моя жопа не понравилась, видимо, — проводила добрым словом святую сестру легко одетая Эрика, — Ну и всё остальное тоже!
Монахиня, не говоря худого слова, лишь взметнула в воздух «фак», проходя мимо ухмыляющейся вампирессы. Было очевидно, что они не подружились. Ну да, фанатка нашего белобрысого арийца находит у него в жилом помещении взведенную и заряженную секс-бомбу, у которой от каждого удара по груше трясется столько всего, сколько у щирой полячки под рясой явно не набиралось даже со всей божьей помощью. Причем, даже не помогло то, что обеих прекрасных дам объединяла редкостная отмудоханность организмов…
— Красовский… — Хатсбург сделала пару шагов ко мне, а затем остановилась, нахмурившись, — От тебя несет порохом и кровью. Что случилось?
— Пришлось немного повоевать у нашего будущего учителя, — улыбнулся я, заваривая себе чай.
— Ты что, грохнул кого-то? — недоуменно хлопнула ресницами брюнетка.
— Ничего серьезного, — махнул я рукой, — Человек семь-восемь. Они пытались ограбить толстяка… или что-то у него вымогали. Я не успел войти в курс дела.
— Ничего. Серьезного, — с преувеличенным вниманием медленно кивнула вампиресса, — Да?
— Нам нужен этот тип, — пожал я плечами.
— Пётр, — также медленно продолжила девушка, не сводя с меня глаз, — Если они что-то вымогали у беззащитного психа, то ведь вполне могло бы случиться так, что эти люди добились бы успеха и… ушли? Оставив его в живых. Не так ли?
— В твоих рассуждениях есть зерно мудрости, — кивнул я, полностью принимая точку зрения вполне логичной брюнетки.
— Тогда бы их не надо было убивать…? — вздёрнув брови, осторожно предположила девушка.
— Ты совершенно права, — задумчивое признание вырвалось из моего рта само по себе, — Я никогда не задумывался о подобном. Спасибо. Учиться никогда не поздно.
Закрыв лицо ладонями, вампиресса протяжно застонала и ушла в душ, оставив меня в недоумении. Что она хотела сказать?
Позже, когда я уже кормил нашего внешнего зверя, выволочив тощую японку из-под машины, вернулся Марий, причем не один. Наш лидер привел с собой сертифицированного колдуна-инквизитора из местного отделения. Неприметный человек среднего возраста в серой двойке принес с собой дипломат, тут же начав из него доставать ритуальные предметы. Попутно, выкладывая их на стол, он объяснял причину своего появления.
— При проверке места, что вы нашли, молодые люди, наши специалисты обнаружили, что дух местности, которому приносили жертвы, ушёл. Сбежал. Либо его унесли. Вы все прошли необходимую подготовку, чтобы не стать одержимыми при таких стихийных случаях, но регламент требует дополнительной проверки. Пока я готовлюсь, постарайтесь вспомнить, никто из вас себя недавно странно не вёл?
— Что вы имеете в виду под «странно»? — потребовал уточнений Гритт, вызывая на себя недоуменный взгляд отвлекшегося от расставления свечей человека.
— Обычно заражение или одержимость втайне от носителя, то есть против его воли… — начал объяснять колдун-инквизитор, — … ведут к сильному нарушению душевного равновесия. Такой субъект становится нестабильным. Он может чрезмерно увлекаться каким-нибудь делом, забывая о своих потребностях…
Мы, не сговариваясь, посмотрели на вытаращившую в ужасе глаза Юки.
— … сильный стресс без ярко-выраженных причин, с уходом в себя, с истерикой и шоком… — тем временем продолжал расставляющий свечи по выложенной пентаграмме человек.
Теперь уже мы уставились на побледневшую Эрику Хатсбург.
— … резко обострившееся либидо, проявившийся интерес к нетрадиционным и специфичным областям секса…
Гритт молча показал мне кулак, пока обе ошарашенные девушки смотрели за нашей с ним пантомимой.
— … ну и, наконец, самое часто встречающееся, — объявил колдун-ритуалист, зажигая поочередно свечи, — … склонность к насилию, агрессивность, излишняя кровожадность. Тяга к убийствам.
Почему все смотрят на меня⁈ Нет, так дело не пойдет.
— Скажите, вы имеете в виду внезапно проявившиеся симптомы или вообще их наличие? — вежливо поинтересовался я у волшебника, не отрывающего взгляд от огоньков свечей.
— Да-да, — рассеянно откликнулся мужчина в костюме, занятый своим странным волшебством, — Возникшие после инцидента и ставшие… как бы это сказать? Новым качеством. Да. Временно.
— Тогда всё в порядке! — поспешил я обрадовать вообще всех и сразу, — Мы нормальные! Мы совершенно нормальные!
— Это точно, — спокойно кивнул мужчина, указывая на огоньки свечей, — Кроме духа взволнованной кицуне тут нет ничего экстраординарного.
Тем временем очень взволнованная кицуне пряталась за возмущенно пыхтящую вампирессу, отчетливо боясь… Мария! На меня Широсаки тоже косилась, но гораздо меньше, чем на него!
Это показалось мне достаточно забавным, чтобы потом, после ухода колдуна, весь вечер перерывать интернет в поисках разных эротических мультиков, а затем громко советоваться со злобно шипящим в ответ Гриттом. Террор стеснительной кицуне кончился тем, что в меня швырнули подушкой, а затем вампиресса, которой уже обрыдло сидеть дома, схватила японку в охапку и ушла гулять.
— И стоило оно того? — вопрос от насупленного блондина был почти риторическим.
— Конечно! — весело откликнулся я, тут же сменив тон на более серьезный, — Если не хочешь, чтобы кто-нибудь из девчонок подох, постеснявшись сказать тебе, что у них кишки выпадают или из бедренной артерии хлещет кровь. Гритт, ты чересчур безупречен, а я — чересчур стар. Поэтому пара грешков тебе не повредит. И вообще — иди пердолить свою монахиню, пока я добрый. Она нам денег принесла, так что даже хватит её угостить.
— Да не моя это монахиня, черт побери! — рыкнул задумчиво блондин.
— Твоя, твоя. Лучше свыкнись с этой мыслью до того, как она тебя зажмет где-нибудь
