Глава 27.
Сейчас.
Курю у машины уже четвертую сигарету. От дыма мутит. Надо действовать. Сейчас кажется, что на прыжок с парашютом проще решиться.
Еще не видя её, чувствую. Сердце пропускает удар, а затем несется вскачь.
Светлые джинсы с модными затертостями, яркая толстовка. Волосы небрежно заколоты. Яркие кислотно рыжие кроссовки в тон кофте. Девочка - картинка. Замираю, любуясь. В руках... сумка?
- Привет!
Полный игнор. Идет мимо, словно не видит. Делаю шаг, беру за руку:
- Саш, подожди.
Упрямая. Пытается убрать руку, но черта с два я отпущу. Только не сейчас, когда она рядом. Разворачиваю лицом к себе.
Бесит! Эта привычка не смотреть в глаза, показывая свое презрение.
- Саша, - снова зову. Чувствую, что девчонка дрожит. Холодно? Противно? Или тщательно скрываемые эмоции находят выход? - Ты замёрзла?
Снимаю пиджак, укутываю её плечики. Скидывает, пытается оттолкнуть.
- Саша, пожалуйста. Две минуты. - Я готов умолять. Сейчас я готов на что угодно!!! - Мне нужно... черт! - как тяжело найти правильные слова. - Нам нужно поговорить.
Молчание убивает. Оно разрывает внутренности на куски. Склеивает, как попало, и снова разрывает. Эта пытка бесконечна. В грудине печёт.
Протягиваю руку, поднимаю за подбородок ее лицо.
Новая попытка: - Саша!
Стоит, закрыв глаза. За что? Что не так я делаю??? Твою мать, я не знаю, не умею общаться в таком формате. В прошлой жизни все было куда проще. Не нужны были слова и , а сейчас приходится держаться на силе воли.
- Саша, посмотри на меня. Пожалуйста, девочка моя, прошу тебя, - шепчу около ушка. Вдыхать ее запах, чувствовать ее, осязать - момент счастья.
Секунда, когда теряются ориентиры, стираются барьеры. Она пользуется ею и отталкивает. Практически бежит к такси. Обгоняю и отправляю машину, говоря, что девушка никуда не едет. Понятливый мужик сразу газует.
Маленькая вредина тут же достает телефон и пытается вызвать новую машину. Куда же ты собралась!?
- Не вынуждай меня применять силу! - Вырывается раньше, чем успеваю подумать.
Саша вздрагивает и, наконец, поднимает глаза. Голос дрожит и хрипит:
- А ты сможешь?
Да я себя убью, но ни за что не причиню тебе боль...
- Прости. Это... я не то хотел сказать. Я... - как сложно найти подходящие слова, - я...
Кажется, меня трясет. Внутри зреет паника. А если ей мои признания не нужны? Если она повернётся и скажет "нет"?
- Пожалуйста, прошу тебя, - беру её руку. Она сейчас мой спасательный круг. - Мне... две минуты, клянусь. И ты... уйдешь. - Последнее слово выталкиваю, голос сипнет от одного только осознания...
- Две минуты, Давид, - мягко вытаскивает руку и поворачивает голову. Смотрит поверх моего плеча.
- Саша, девочка моя, - ненавижу себя в эти мгновения. Ненавижу свою слабость и трусость. - Посмотри на меня.
Наверное, голос звучит жалко. Плевать. Сейчас на всё плевать. Она поднимает взгляд.
Самое главное. Сейчас важно сказать самое главное. Две минуты, которые решают жизнь.
- Всё, что ты могла видеть, неправда. Ни с кем и ничего у меня не было. С того дня, как ты... как тебя толкнули... только ты. Саша, поверь, пожалуйста, поверь.
Внимательно смотрит в глаза. Я весь открыт. Только не отводи взгляд!
- Саш, я знаю, что должен был приехать. Должен был, но... короче, маму экстренно увезли в больницу, пока операция, пока реанимация...
В глазах растерянность. Губы начинают дрожать. Хватаю за руку. Если уберет, снова возьму. Мне нужна эта поддержка.
- Там, в больнице, я понял одну вещь. Самую главную. Надо успеть сказать всё, что чувствуешь, родному человеку. Саш, я... Я люблю тебя. Не могу без тебя, малышка. Не могу.
По её щеке ползет слезинка. Протягиваю руку, стираю пальчиками соленую каплю. Порывисто прижимаю к себе, вдыхаю, как мечтал, аромат своей девочки. Слышу звук упавшей сумки. Её руки на своей шее. Её губы так близко.
Моя. Любимая. Родная.
Шепчу "спасибо" и припадаю к источнику нежности и страсти. Целую манящие губы, зовущие, ждущие. Зарываюсь рукой в волосы, скидывая заколку. Хочу чувствовать ее максимально.
Мой наркотик. Моя болезнь, от которой я не хочу лечиться. Моя радость. Мой маяк в мире тьмы.
Сейчас я твердо осознаю, что это правда. Что любовь есть конечная цель сама по себе. Все иное возбуждает в нашем уме вопрос «почему?», и мы ищем на него ответ. Но слова «я люблю» уже не оставляют места «почему?». Это окончательный ответ на все вопросы. (из «Садхана» Р. Тагор)1
— Давид, я ведь… Ну я правда думала, что с ней. Она… а я… — щеки мокрые от слез, а голос срывается. Сцеловываю мокрые дорожки, обхватит ладонями личико. Смотрю в ее омуты, в которых тону. Погибаю и воскресаю.
- Ты решила, что не нужна мне. Решила за меня! Сама! А ты подумала о том, что мне без тебя не жить? Подумала? В следующий раз, когда захочешь принять решение за двоих, вспомни об этом!.. И никогда — слышишь меня? — никогда не сравнивай себя и ее. Ты и только ты. Вот здесь, — кладу маленькую ладошку на свое сердце. Оно готово выскочить из груди и взорваться фейерверком.
Подхватываю свою девочку на руки, кружу и кричу: «Люблю тебя!». Веду себя как школьник. Пускай. Не стыдно. Потому что это называется счастьем.
— Поехали домой? М?
— Домой? Но ведь Тим сказал, мне опасно…
— Домой, малышка, это домой. В наш дом. Где ты и я.
От радости у меня явно сорвало крышу. Она просто меня выслушала… не оттолкнула. А я уже надумал.
— Поехали.
