и вам я маленькую проверочку уготовил. Давай! — кивнул он Семену-Лузге, сидевшему в другом конце стола.
Семен вышел и через секунду вернулся, ведя под руку седого, тощего, морщинистого и сгорбленного человека, еле переставлявшего ноги.
Казбек долго вглядывался, потом вскочил.
— Петрусь! Неужто ты?
— Казбек? — Петрусь, он же Петр Клепиков, некогда лихой уркаган, охочий до девок и шикарных пьянок, прищурился. — Вот не ожидал! Помнишь, как мы с тобой в Мордовии…
— Еще бы не помнить! — отозвался Казбек. — По пять рублей за флакон «Шипра» — это же охренеть можно, какие цены ломили! В те времена в других лагерях водку на зону доставляли по пять рублей за бутыль!..
— Верно, верно. — Петрусь закивал, расплываясь в беззубой улыбке.
— Да что с тобой стало, Петрусь? — не выдержал Шалый. — Ты ведь лет на десять нас старше, не больше…
— Шалый? — Петрусь вглядывался, явно обрадованный. — Ну, ты-то молодцом! Каким и был, когда большая игра у тебя шла, на хате у Галки, в Краснодаре…
— В Ростове-на-Дону это было, — поправил его Шалый.
— Точно, в Ростове-на-Дону! Видишь, память уже подводит… Как ты тогда — карту направо, карту налево, а на кону — бумажек куча и бриллиантовый браслет…
— Угу, — кивнул Шалый. — Бриллианты узором в виде лилий были вправлены. Я потом этот браслет Маруське Шлемовой за ночь ненасытной любви подарил. Маруську Шлемову помнишь? Ну, которая волосы свои роскошные в толстенную золотую косу заплетала, девочку-гимназистку из себя строила!
— Помню, помню, — зашамкал Петрусь. — Вот краля была! Не знаешь, что с ней стало?
— Спилась, — сказал Шалый. — Так быстро спилась, что просто удивительно. За три года в вонючую побирушку превратилась… Да тебя-то что поломало, Петрусь?
— Ты вопросов не задавай, — сказал Казбек. — Петрусь, давай к нам. Выпьем, прежнее вспомним…
— Нет, братцы, я сидеть и пить не могу, — затряс головой Петрусь. — Я теперь не тот. Вот, спасибо, добрые люди приютили, обогрели… А я… Я того, значит…
Кривой кивнул Лузге, и тот увел начавшего заговариваться Петруся.
— Морфий его сломал, — сказал Кривой. — В войну на морфий подсел. Мы уж морфий для него достаем из уважения к его былым заслугам. Недолго ему осталось. Со дня на день копыта откинет. А сейчас он свою дозу получит и отрубится… В общем, убедился я…
— Рад слышать, — ехидно обронил Шалый.
— Я же говорил, не обижайтесь. Дела у нас такие… Что ж, теперь можно и о главном потолковать.
— Потолкуем, — сказал Казбек.
— Наметил я сберкассу в соседнем районе. Теперь-то, пока опять у нас власть меняется, можно было бы и в нашем районе тряхануть, но соседний район побогаче, и сберкасса там покруче. Через нее проходит зарплата крупнейшему инструментальному заводу в Подмосковье. Понимаете, чем это пахнет? Деньги там окажутся через неделю, потом инкассаторы начнут их развозить. Инкассаторы там опытные, хорошо вооруженные… Да не в этом дело. Сберкассу надо брать с ночи, когда вся сумма еще в ней… Что думаешь?
— Охрана? — осведомился Казбек.
— Охрана, конечно, солидная. И сигнализация имеется, подмога почти сразу прикатит. Времени у нас может быть меньше десяти минут, вот в чем загвоздка. Сумеешь ты за семь-восемь минут после того, как сработает сигнализация, открыть сейф?
— Я-то любой сейф ржавой железкой за пять минут открою, — сказал Казбек. — И сигнализация меня не волнует, любую отключить можно. Надо только знать, какого она типа, где проводки проходят… Вопрос не в этом, а в путях отхода. Если не подготовить надежный и быстрый отход, то и ввязываться не стоит.
— Первый вопрос в том, чтобы быстро и бесшумно ликвидировать охрану сберкассы, — сказал Шалый. — Если втянуться в перестрелку, то пиши пропало, только драпать.
— Вот это все и надо продумать, — сказал Кривой. — И я понимаю, тут нашего опыта и умения не хватит. Нужны такие волки, как вы.
— Никакой волк выше головы не прыгнет, — сказал Казбек. — А недели подготовки на такой налет — мало.
— Так следующий завоз денег только через месяц.
— Вот неделя с месяцем — это самое оно.
— Думаешь? — недоверчиво спросил Кривой.
— Я пока ничего не думаю, — жестко сказал Казбек. — Я исхожу из знаний и опыта. Чтобы начать думать, мне надо съездить в этот город. Пройтись, в сберкассу зайти, поглядеть, как она охраняется. Может, вклад открыть или облигации купить. Осмотреть все переулки и сквозные подворотни вокруг сберкассы… Много чего надо сделать. Вот когда я все это проделаю, то и думать начну. Может, я сразу увижу, что риск слишком велик, и откажусь. Не знаю, как Шалый, а я на рожон не попру.
— Я уже сказал, что тоже не попру, — заметил Шалый. — Мы же с тобой теперь вместе. Куда один, туда и другой.
— И сколько вам надо будет времени?
— Два-три дня, — сказал Казбек. — Да, давай возьмем три дня, для верности. И еще мне будут нужны подробные карты местности. Пусть завтра вечером их кто-нибудь поднесет.
— Карты есть, — сказал Кривой. — Прямо сейчас и дадим.
— Очень хорошо. Вот и давай увидимся через два дня на третий. Основное мне будет ясно. Если все нормально, начнем дорабатывать детали. В таком деле, сам понимаешь, мелочей не бывает. А если нет — то как хотите, так и действуйте. Без нас.
— И никак не получится через неделю?..
— Я не сказал, что не получится. Вот изучу обстановку — и, может, пойму, что кассу можно бомбить и через неделю. Тянуть не будем. Я лишь о том толкую, что обычно нужно не меньше месяца. Здесь торопыги либо в камере окажутся, либо, пуще, с пулей в башке. Тебе этого хочется?
— Нет, разумеется.
— И нам не хочется. Вот и смотри. Если тебе кажется, что я не то предлагаю, разойдемся друзьями, и дело с концом.
— Зачем расходиться? Мы же понимаем: если вы что говорите, то правда за вами… Выпьем? Вы, вон, колбасу берите, такую, небось, только в обкомах сейчас жрут. И масло настоящее, сливочное… Митяй, масло поближе к гостям передай, какая сука его на тот конец стола втихую передвинула?
Казбек и Шалый обменялись взглядами.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
— Садись! — сказал Высику генерал. — Да садись, садись же, устал, небось, до смерти!.. Тут хлопцы погорячились. Не поняли, что не надо теребить, вот и взяли тебя в такую же обработку, как всех. Ко мне прибегают: товарищ генерал, ваш заключенный от ужина отказывается! Я прямо за голову схватился, какой-такой ужин, во втором часу ночи, почему тебе спать не дают, на ногах держат? А потом, думаю, оно и к лучшему. Раз не спишь, мы с тобой сейчас во всем
