простым и удобным. Тренировки начались если не через десять, то самое позднее через двадцать минут.
Стас быстро научился, убрав верх кабриолета, стрелять из магазинного гранатомета, а вот у Влады первое время получалось плохо. Она то спешила, то опаздывала с выстрелом, то раньше времени поднимала над ветровым стеклом тренажера «Осу».
— Ты должна вставать только после того, как первый джип тронется с места и охранники перестанут сверлить нас взглядами, — поучал Владу Стас. — Думаешь, они не понимают, что перекресток — опасное для них место? Процесс выхватывания гранатомета, вставания, прицеливания и выстрела должен быть непрерывным и длиться не больше трех секунд.
И Влада старалась уложиться в отведенный срок. Гранатомет, по сравнению с пистолетом, казался тяжелым и неуклюжим. Поднять его над ветровым стеклом, не зацепившись за что-нибудь, было трудно. А еще нужно было не спускать глаз с черного «Мерседеса», да высчитывать момент, когда нужно нажать на спуск, да прицеливаться… Только к концу третьего дня у нее что-то стало получаться.
Стас научился стрелять без промаха раньше, уже на второй день. Но выпустить «Осу» — это было только полдела. Не упустить первый джип, да попасть еще и во второй, который иногда врезался в «Мерседес», а иногда успевал обойти его справа или слева, тоже было не просто. Потом еще нужно было, круто развернувшись, уходить от возможной погони и пересаживаться в «Опель», оставив «Вихрь» и помповушку в «Ауди», и снова петлять по улицам… Они уставали так, что, едва поужинав, сразу же падали без сил, в первую ночь даже не раздевшись. И, закрыв глаза, Влада вновь видела: черный «Мерседес», набирающий скорость, граната, взрывающаяся в салоне, джип, врезающийся в «мерс», охранники, пытающиеся из него выскочить. Нов четвертый вечер новых «сборов», закрыв глаза и тщетно пытаясь отогнать назойливое видение, она почувствовала, как пальцы Стаса сквозь тонкую ткань ночной сорочки нежно касаются ее груди. Влада попыталась сделать вид, что уже спит, но одна рука Стаса скользнула в вырез сорочки, а вторая под ее подол, к коленям, и начала медленно продвигаться вдоль бедер.
— Ты разве не устал? — спросила Влада.
— Играть в «стрелялку» — ужасно устал. А все остальное — нет.
— Сорок дней еще не прошло. Мы же договаривались! — напомнила Влада.
— Через неделю одного из нас могут убить. Или обоих, — сказал Стас таким спокойным тоном, каким муж сообщает жене о том, что у него очередная командировка. — А завтра этот особняк может накрыть милиция. Может быть, это последняя наша с тобой ночь. И пусть она будет нашей, а не чужой!
Некоторое время Влада еще лежала, не шевелясь, чувствуя, как желание спать медленно сменяется другим, гораздо более сильным желанием, потом позволила Стасу делать то, чего ей теперь и самой хотелось.
Стас прав, конечно. Может, это действительно их последняя ночь.
И — одна из немногих оставшихся им ночей вообще в жизни. И провести ее нужно так, чтобы потом не было мучительно больно и обидно…
Утром Владу разбудил звонок телефона. Она встала и, не одеваясь, подошла к столу.
— Вы готовы, сладкая парочка? Машина подана! — услышала Влада знакомый голос.
— Еще нет. Мы недавно встали, — соврала она на всякий случай.
— Что, всю ночь трахались? — позавидовал Стасу бородатый. — Ну вот что, вы сюда не для этого приехали. Чтобы через полчаса были внизу. А завтра — ровно в девять утра. Будете опаздывать — разведу вас по разным спальням. Поняла, сладкая?
— Поняла.
Влада положила трубку, повернулась к Стасу. Он полусидел на кровати, не сводя с нее глаз.
— Вставай, нас уже ждут. Грозят разлучить, если будем опаздывать.
— Не разлучат. Они знают, что без тебя я на них работать не буду.
Стас все так же смотрел на Владу, и она встревожилась.
— Что-нибудь случилось?
— Да. Я впервые вижу тебя голую при дневном свете.
— Извини. Я…
Влада бросилась к халату, но Стас, протянув руку, стащил его со спинки стула и спрятал под одеяло.
— Вот еще. Отдай! — рассердилась Влада.
— Возьми, — немедленно вернул Стас ей халат.
— Зачем ты это сделал?
— Чтобы еще немножко полюбоваться тобой. Ты очень красивая, — оправдывался Стас, и Влада пожалела, что так поспешно укуталась в халат. Наверное, это приятно — стоять перед парнем в чем мать родила и следить за его взглядом.
«Эксгибиционистка! — отругала себя Влада на всякий случай, закрываясь в ванной.
По телефону каждому из них по-прежнему позволялось позвонить два раза в день. Влада говорила в основном с матерью. Стас — через два дня на третий, якобы из Питера — с отцом, и после этих разговоров бывал хмур.
— У тебя что-то не в порядке дома?
— Я… Я отдал часть наших с тобой денег в долг под хорошие проценты и теперь волнуюсь, вернут ли, — чуточку помедлив, ответил Стас, и Влада вдруг поняла: врет! Она было оскорбилась, но Стас тут же поднес палец к губам и чуть слышно прошептал.
— Я тебе потом объясню.
Карабаса Влада и Стас теперь не видели. Надев шлемы, они выходили из особняка и оказывались то на одной, то на другой улице Москвы, невдалеке от припаркованного к краю тротуара — иногда вопреки всем знакам — спортивного «Ауди». Стас садился за руль, и они «ехали» к выбранному для проведения акции перекрестку, иногда быстро, иногда медленно — в зависимости от команды, поступившей по мобильному телефону. Потом начинались сеансы стрельбы по кортежу Заварухи, после каждой «стрелялки» черный «мерс» и сопровождающие его джипы, целые и невредимые, вновь подкатывали к перекрестку и останавливались перед светофором, а Стас и Влада вынимали «Вихрь» и гранатометы из тайников, устроенных в тренажере. Через три-четыре часа тренировок отрабатывался «уход». Пересев из кабриолета в «Опель», за рулем которого неизменно оказывался виртуальный Карабас, они приезжали в заданный район Москвы и… И оказывались перед «своим» особняком. А дальше — обед, короткий отдых и все сначала. Дни и ночи летели, как сумасшедшие, и Влада забеспокоилась: тренировки вот-вот закончатся, и что тогда? Неужели Стас так и не придумал, как можно выпутаться из сетей, в которые их поймал «заказчик»?
Но однажды вечером, позвонив отцу, Стас повеселел и даже начал напевать свою любимую «Смешную девчонку». А когда Влада, готовясь ко сну, начала наполнять ванну, Стас постучал к ней и, обняв, начал говорить в самое ухо:
— Я узнал, кто такой Заварухин. Это действительно крупный авторитет преступного мира и одновременно депутат Госдумы. На его совести немало жертв, но сделать с ним ничего не могут.
— Из-за депутатского иммунитета?
— Не только. Он лишь отдает
