обе, увы, не подходят. Тем более, что он уже привстал и смотрит на меня.
Как блин, он понял, что это я когда за тонированными стеклами, а?
Заезжаю в паркинг, оставляю машину. Поднимаюсь по скверу к зданию, делая вид, что не знаю Олега, а он, естественно, плетется за мной.
— Я думаю, тебе сюда хода нет, — говорю, я, даже не оборачиваясь на него.
— Да, в сам храм зайти я не могу. Но нам надо поговорить.
— Ты чуть не убил мою мать, — рычу я. — Нам не о чем говорить.
— Ты сказала, что прощаешь, — напоминает он.
— Я сказала это не тебе, я сказала это оберегая Виктора. Сгинь.
Я уже почти дохожу до двери, но Олег хватает меня за руку, не позволяя открыть её.
— А я всё думал, кто из них с тобой спит. Только вчера дошло, что оба. Обалдеть! И как это происходит, сразу, или по очереди? Неужели дома всё было настолько плохо с деньгами, что ты готова так унижаться?
— Блядь, да что тебе надо от меня?! — кричу я.
— Просто поговорить. Больше ничего, — говорит он.
— Говори тогда уже, и исчезни!
Кивает на сквер.
— Давай присядем, не хочу у порога.
Я закатываю глаза и качаю головой, но всё же послушно спускаюсь к скамейке, откуда он встал при мне. Присаживаюсь, он садится рядом.
— Просто пообещай мне, что ты исчезнешь из моей жизни. Всё, что ты приносишь мне это страдание, — говорю я тихо. — Я понимаю, что это твоя работа, но что-то ты с ней слишком рьяно справляешься. Есть и другие ваши агенты, вот пусть они тут и работают. Ты мне надоел. Бери отпуск.
— Как ты думаешь, что именно из того, что делал, я по отношению к тебе, было приказом Сета? — начинает он издалека.
— Честно, мне плевать, — качаю я головой.
— Ну, попробуй угадать.
— Хм, всё? — я продолжаю смотреть куда-то в пустоту.
— Ничего.
Да уж. Теперь заинтересовал. Я медленно поворачиваю голову в его сторону.
— Как это?
— Ну, не было приказа от Сета. Как-либо на тебя влиять и всё такое. Я и познакомился с тобой сам, и к матери твоей поехал сам. Только когда отправили заключать пакт это было указание «сверху». Но это логично, просто юридическая тонкость, я же был здесь единственным на тот момент из наместников Сета.
— Ты нарушил правила и навредил моей матери. Зачем?
— Я не понимаю, почему ты держишься за неё? За мать свою, — отвечает он мне вопросом на вопрос.
— Тебя это не касается.
— Касается.
Он резко поднимается. Опирается на дерево и смотрит на меня снизу вверх. Молчит.
— Ты хотел поговорить и теперь молчишь, не отвечаешь ни на один вопрос. Или ты говоришь что хотел, или я ухожу!
— Я думаю, что нам врут, — выпаливает он.
— Интересное начало.
— Тот, кто способен великую любовь, способен на великую ненависть, и наоборот. Я думаю, это просто сила души. Сила эмоций.
Я едва совладаю с собой, чтобы просто вздохнуть.
— Я не хочу с тобой говорить о философии и психологии, если ты за этим меня позвал, — медленно произношу я.
— Я видел в тебе столько зла…
— Что?
— Знаешь, в Египте есть много жестоких богов, но только одна чуть не уничтожила все человечество. И ты прекрасно знаешь её имя. Богиня Любви.
— Ты видел, во мне зло? — напоминаю я.
— Да я и сейчас вижу, — хмыкает он. — Когда ты увидела меня ещё в своей машине, я почувствовал такую волну чистой ненависти!.. Это было вкусно. Такая мощная, черная. Мне понравилось. Это даже возбуждающе. Ты представляла, как я буду валяться, у тебя на капоте трупом? Вижу, представляла. Или вчера, с этим ножом в руках. У тебя были мысли им воспользоваться. Только пытки — это искусство. Ты им не овладела, я мог бы помочь, конечно.
Я даже не знаю, что сказать. Мерзкий паук оказывается ядовитым. Вплескивает в меня свой яд, и я думаю, что он прав, в какой-то части. И от этого становится еще более противно.
— Постараюсь быть добрее, — говорю я, глядя в пустоту.
— Но тебя не за что меня ненавидеть. Ты не там врагов ищешь, девочка.
— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — устало говорю я.
Он опять присаживается рядом со мной. Мне кажется, ему действительно неловко это говорить. Пытаюсь отключить ненависть и хотя бы пожалеть его. Хотя с чего его жалеть, то?
— У тебя очень много энергии. Ты очень сильная. Ты особенная. Чистые, незамутненные, нерастраченные эмоции. Огромная душа, которая только ищет себя. И… Это странно, да, но я влюбился в эту энергию. В тот источник силы, которым ты являешься.
Кажется так закатывать глаза просто невозможно физически.
Я молча хватаю сумку и собираюсь уходить.
— Да стой ты! — он преграждает мне дорогу.
— Блин. Ты служишь ходячей ненависти! Из-за тебя пострадала моя подруга, из-за тебя чуть не умерла моя мать. А теперь ты мне рассказываешь про любовь? Ты с дуба рухнул или как? Ты ненормальный!
— Я, человек, а не один из богов, уж прости, такое может случиться. В нас две энергии, да. Это вообще странно, с твоей стороны забирать у кого-то право на любовь… Да даже у Гитлера жена была, и что? Насчет Маши — да мне плевать на неё и на большинство людей. А насчет матери твоей — да не умерла бы она, я просто хотел вырвать тебя из Питера. Я хотел поехать к тебе и поговорить там. Но мне немного помешал твой любовник тем, что похитил меня, блядь! Вот и встреча не задалась.
— И ты реально думаешь, что я сейчас тебя послушаю и уйду к тебе? Или что? Что у тебя, блин в башке твоей ненормальной? Ты псих?!
— Нет, не такой дурак, я на это не надеюсь, по крайней мере, сейчас. Я просто хочу, чтобы ты знала это, и знала еще кое-что очень важное. Как тот, кто заключил пакт с тобой, я обладаю некоторыми знаниями… Я видел договор, который твои братья написали. Который вы должны заключить во время ритуала.
— И что?
— Я не знаю, где он находится в вашем доме, но догадываюсь, что ты сможешь его найти. Не завещание, а именно договор. Прочти его. Лучше с кем-то, если не сможешь понять тонкостей.
— Зачем?!
— Ты поймешь. Просто прочти договор. Я больше ничего от тебя не требую, но просто знаю, что если, — он будто не знает, что сказать за «если». — В общем, мои двери для тебя открыты будут всегда. Даже
