если бы прикалывалась у нее хотя бы зрачки как-то двинулись за моей ладонью на автомате. Касаюсь указательным пальцем её носа.
— Эй! — возмущается она. — Ты ж не бестелесная, я тебя чувствую!
Работает.
Да не, бред какой-то!
Я качаю головой, открываю дверь из спальни Карины и быстрым шагом иду в центр зала храма. Там, как всегда, снуют красавицы. Одна из них та самая мулатка, которую я когда-то видела с братьями, резко толкает меня.
— Ой, блин. Это что здесь? — кричит она в недоумении, и хотя стоит прямо передо мной, она удивленно вертит головой, не понимая, на что наткнулась.
— Обалдеть! — с восторгом говорю я.
— Это что?! — кричит девушка.
— Так всё, — я снимаю с себя кулончик и хватаю её за руку. — Все нормально, это я тут… экспериментирую. Успокойся.
— Ааа, блин, знаю эту хрень, — выдыхает она. — У меня похожая была штуковина. Не надо меня так пугать.
Она фальшиво хихикает, и я чувствую в этом смехе такое нервное напряжение и подобострастие что становится неприятно. Она видит во мне не подругу, не просто какую-то женщину, а хозяйку. Типа директора этого места. Но я не директор.
— Больше не буду, — улыбаюсь я в ответ такой же фальшивой улыбкой, от которой сводит скулы.
Возвращаюсь к Карине.
— Ёпт! — кричит она, увидев меня у порога. — Ты вышла? Я думала ты тут шифруешься.
— Оно работает, — киваю я ей и своим мыслям. — Я вернусь домой и поговорю с Хатхор.
— Удачи.
* * *
Я решаю оставить машину у храма и добраться на общественном транспорте. Мы же там я включаю свою невидимость. Нахожу полупустой автобус, сажусь в него и потом спокойно выхожу «зайцем».
Следующий вопрос то, как меня впустит охрана? Но всё оказывается проще, чем я думала. Охранники просто стоят с двух сторон от открытых ворот. Я тихо прохожу между ними.
Я прекрасно понимаю и все время держу в голове правила сегодняшней игры:
Ничего не говорить и никого не касаться.
Звучит просто. Тем более, что я понимаю, что если правила я нарушу, то со мной ничего страшного, по сути, не произойдёт. Это дает мне уверенность и спокойствие. А вот дверь самого дома для меня оказывается закрытой. Я обхожу дом по кругу, надеюсь, на какой-нибудь черный вход или подвал, или еще что-то.
Но не обнаруживаю.
Приходится только стоять у входной двери и думать, как же туда попасть.
Ответ на этот вопрос появляется сам по себе, буквально через несколько минут. Когда я слышу рёв мотора машины Виктора.
Я не видела его со вчерашнего вечера, и сердце по инерции приятно ёкает, от его вида. Хочется обнять, прижаться к нему, послушать какую-то его пошлость, извиниться за то, что вчера так пошла спать за то, что сегодня с утра не позвонила.
Хочется даже сказать, что «люблю его». И от этой мысли внутри скребут кошки.
Он выходит из машины и широким шагом подходит к дому. Я становлюсь к нему очень близко за его спиной, и ветер доносит до меня запах его терпкого парфюма. Как только он открывает дверь, я мигом юркаю внутрь дома и смотрю на Виктора, не заметил ли часом меня?
Он на секунду застывает и оглядывается. Возможно, он бы сейчас фокусировался на этой мысли, но его отвлекает Макс. Не здороваясь тот кричит с лестницы:
— Я два часа не могу дозвониться до Кристины!
— А где она? — говорит Виктор спокойно и слегка уставшим голосом.
— Я попросил ее поехать в храм, там дел меньше, чем на час!
— Может заболталась с девками? — пожимает плечами Виктор. — А может и не только заболталась?
— В каком смысле?
— Ну, решила попробовать с девочками. Я б на неё месте всех там жахнул по очереди.
Я закатываю глаза. Виктор не меняется.
— Во-первых, поэтому, туда езжу я или кто-то другой, а то ты бы только этим и занимался, — замечает Макс, спускаясь с лестницы. — Во-вторых, Кристина — женщина.
— И что? Лесбиянок не бывает? — смеется Виктор. — Ладно, шучу. Но, блин, ты не даешь ей свободы, ну может тусит, развлекается. Успокойся, папаша.
— Я чувствую, что с ней что-то не так. Разве ты не чувствуешь?!
Виктор закрывает глаза, будто пытаясь прислушаться к своим ощущениям. Стоит так несколько секунд и выдает:
— Да нет, с ней все в порядке. Она жива и здорова. Над ней нет никакой опасности. Мне, даже, кажется, она недалеко.
— Я не про это… мне кажется ей плохо, но как-то… как-то не так. Не физически. Не понимаю я…
— Ну давай так: настроение у нее испорчено уже несколько дней. Сначала подружка, потом мамка её, потом этот уродец из темных. Если он попробовал ей мстить я за себя не ручаюсь.
— Я всё думаю о том, что… Что если ей сказали? — говорит Макс и поднимает взгляд на брата.
Я застываю. Стараясь даже не дышать, вглядываюсь в лицо Виктора. Хочется содрать с себя кулончик и спросить: «О чем сказали?!».
— Да ну. Кто? — пожимает плечами Виктор.
— Единственный, кто знал. Ольга! — зовет Макс.
Братья стоят и ждут, пока к ним не подходит Ольга.
— Да? — запыхавшись говорит она.
— Ты не нарушала ли наш договор? — спрашивает Виктор, глядя на неё сверху вниз. Мне от такого взгляда хочется вжаться в плечи. Но я вздыхаю, я и так невидима.
— Какой? — она округляет глаза.
— Тот, за который ты получила двести тысяч рублей. А могла получить пару травм.
— Виктор! — осекает его брат.
— Да какого хуя я должен…
— Ты и так наказан. Ты помнишь кому мы служим. Успокойся. Ольга, ты говорила кому-то нашем договоре и о том, что ты узнала тогда?
— А, да нет, вы что? — она начинает громко шептать и теребить край своей формы. — Мы договорились и всё хорошо. Я ничего ей не говорила.
— Ей. А другим? — уточняет Макс.
— Нет, — Оля качает головой резко.
Не умеет она врать. Не знаю, замечает ли это Макс или просто решает сжалится над женщиной, но он машет рукой.
— Ладно, если ты соврала, то кроме финансового долга на тебе будут еще проценты. Как в самом жестком займе. В жизни не расплатишься, — рычит Виктор.
— Хватит, — останавливает его Макс.
— А если это из-за неё?!
— Мы не знаем. Оля, лучше скажи правду, если есть что сказать.
— Н-нет, — она снова качает головой.
— Свободна, — бросает Виктор, и она, быстро закивав, уходит.
Макс звонит. Догадываюсь что мне. А я телефон благополучно оставила на остановке и выключила звук.
— Алло? — говорит Макс в трубку. — Кристина?
Неожиданно услышать, как кто-то
