говорить и о чём.
Я, можно сказать, поселилась в торговом центре. Когда он закрывается, я надеваю кулон и иду спать в кровати их мебельного магазина. Днем же беру еду в местной столовой.
Несколько раз порывалась идти к братьям, но не могла понять, что им сказать. Не получались никакие репетиции. Просто потому, что я сама не знаю, что делать.
Понятное дело, что жить так всё время я не смогу нужно определиться.
Наверное, самое правильное, это поехать домой. Там у меня будет время, там у меня будет мама, и я смогу с ней поговорить.
Конце концов, учитывая договор, я не должна быть на инициации. Но при этом должна пройти испытание. Как его пройти? Вопрос в том, чтобы сделать так, чтобы братья получили своё наследство, а я не была растоптана окончательно.
Пройти игру до конца, чтобы потом получить унизительное отсутствие магии? Возможно, но мне кажется, что еще капля, еще одна потеря, еще одно предательство и я просто сломаюсь.
Простить их? Захочу ли я их простить, а смогу ли я это сделать? Да и, наверное, здесь дело, даже не в прощении, а в любви. И главный вопрос не в том, люблю ли я их. Если бы, я уже не осознала то, что люблю их, мне было бы сейчас не так истерически больно на душе.
Без любви было бы куда легче.
Тут самый важный вопрос любят они меня или нет? Потому что… Нет, я уж точно не желаю им зла. И да, я сделаю то, что нужно, чтобы они выжили и получили свое наследство.
Только потом я буду им уже не нужна. Эта мысль вызывает непрошеные слезы.
Дурочка. Развели, как тупую малолетку.
Я бы уехала, и может села бы бухать рядом с мамой, чтоб хоть как-то заглушить эту ноющую боль в сердце, но нет. Я хочу им помочь. Я должна пройти испытание и только тогда уезжать.
Итак, самый логичный вывод. Два варианта: первый это поехать домой, второй — поехать к ним и всё обговорить. По сути, это даже не едва логичных вывода, а два единственных моих пути. Куда я могу вообще обратиться?
Хотя нет. Я неправа. Есть и третий вариант, там, где меня всегда ждут. Только он кажется мне максимально идиотским. Хм. Если я не могу выбрать из двух умных вариантов, надо выбрать самый тупой.
Вдруг, картинка прорисовывается в голове, очень четкая и правильная. Я понимаю, что мне нужно сделать и как сделать так, чтобы всем было хорошо. Это будет сложно, в первую очередь для меня, но это, как мне кажется, единственный выход.
Благо я хорошо запомнила, как доезжать до того ночного клуба.
* * *
Захожу внутрь этого адского места со слишком громкой для моих ушей музыкой. Прохожусь по полу с паутиной и с уже нескрываемым неудовольствием смотрю на клетки, в которых пляшут танцовщики. Поднимаю голову и вижу Олега как раз на втором этаже, у того же столика, где мы с ним познакомились. Где я впервые увидела у него этот безумный взгляд. Он реально, просто долбанный маньяк.
Только дойдя до этого самого этажа, я, наконец-то, снимаю кулон. И свистом, привлекаю к себе его внимание. Мне даже не страшно, хотя обычно я боюсь Олега. Видимо, перегорели все чувства, даже умение боятся.
— Не ожидал тебя встретить. — Даже через темноту и софиты, вижу, что он мне улыбается.
— Что ты хотел сказать мне о договоре? — начинаю я разговор даже не здороваясь.
— Мне кажется, ты все знаешь. Тебя ищут по всему городу. Виктор даже предлагал опять сотрудничество с темными, чтоб тебя найти, только они его послали.
— Они не найдут меня, пока я этого не захочу, — качаю я головой.
— Зачем ты пришла ко мне? — Он подходит ближе становится напротив, и опять пытается вглядеться в мое лицо, пытается его прочитать. Хочется сказать ему какую-то гадость, но я себя сдерживаю.
— Я пришла не затем, чтобы дать тебе то, чего ты хочешь. Этого не будет никогда, Олег, — говорю я.
— Обидно, что ты начинаешь разговор, именно с этих фраз. Ты только это и пришла сказать, или есть еще информация для меня?
— Я не знаю, что мне делать. Но Хатхор дала мне совет, и я его исполняю. И я начинаю с того, что… — набираю в грудь воздуха. — Я тебя прощаю.
Он хмыкает. Я продолжаю.
— Я не люблю тебя и никогда бы не полюбила. Но я прощаю тебя за все, что ты сделал мне и моим близким. Я не испытываю к тебе ненависти, я не желаю тебе зла. Более того, я даже желаю тебе добра. Я рада что ты. Немного, возможно, ощутил, что-то светлое в своей жизни. Может быть, ты себе это только придумал, не знаю, но, если ты на самом деле что-то ощутил, то это прекрасно. Я желаю тебе найти свою любовь. Быть счастливым.
— Ты прощаешься? — спрашивает он не меняя выражения лица.
— Не переживай, у меня нет суицидальных наклонностей, — качаю я головой. — За это беспокоиться не надо. Но да, я действительно, прощаюсь. «Прощание» и «прощение» — ты замечал, как эти слова похожи?
— А с ними попрощаться не хочешь? С братьями?
— Сказать правду?
— Ну, конечно.
— Простить их, чтобы хотя бы поговорить, мне будет очень сложно и очень больно. — Я говорю и опять предательски лезут из глаз слезы. Не хочу их ему показывать. Опускаю голову, но голос все равно дрожит. — Несмотря на то, что ты чуть не изнасиловал меня, чуть не убил мою подругу, навредил моей матери, чуть не превратил меня в убийцу и вытащил наружу самую мерзость что есть во мне. Несмотря на всё это, их простить будет сложнее. Ты просто зло. Ты чистое зло, и ты должен быть таким, но они… Они заставили меня полюбить их. Они со мной играли. Это очень сложно простить. Так что, прости Олег, но ты тренировочный полигон.
Опять хмыкает.
— И что, получилась тренировка?
Я прислушиваюсь к своим ощущениям.
Да. На душе появилось какое-то ощущение легкости пустоты. Еще висит огромный камень, но этот огромный камень несут братья Малышевы, а Олег… больше меня не беспокоит.
— Я действительно желаю тебе счастья, — говорю я искренно и киваю своим же словам.
Олег отворачивается от меня, хватается за перила и смотрит сверху вниз на свой клуб. Я так и не понимаю, его эмоции и то, есть ли они. Но все-таки он кричит мне через плечо:
— Уходи,
