Посреди группы стояла величественная пожилая леди с высокой прической под густой вуалью, унизанными перстнями пальцами и недовольной гримасой на лице.
– Леонхарт. – Дама приветствовала Райфла кивком головы.
– Матушка, – ответил тот, склоняя перед ней голову.
Женщина оценивающе посмотрела на Сару, изучая ее с головы до ног. От макушки до заляпанного грязью рваного подола платья. Недовольная гримаса не исчезала с ее лица.
Сара, стоявшая перед ней в мокром, грязном, облепившем фигуру платье, вдруг с ужасом поняла, что с этого места, где давно уже стояли мать Райфла и ее придворные, им было прекрасно видно все, что происходило на поле. Все что происходило между ней и стоящим рядом мужчине. От этой мысли захотелось провалиться сквозь землю, вместо этого, когда дама посмотрела в лицо Сары, та ответила на ее взгляд, слегка подняв брови, как делала обычно настоятельница, сталкиваясь с проявлениями возмутительного неуважения со стороны какой-нибудь послушницы.
– Думаю, это Сара Рун, – брезгливо произнесла, мать Райфла.
– Ты не ошиблась, – спокойно ответил ей Райфл. – Извини, мама, нам надо обсохнуть и переодеться.
Он взял девушку за руку, и сейчас Сара позволила ему сделать это. Они прошли вместе мимо провожающих их любопытными взглядами придворных из Леонхарта. Краем глаза Сара видела, что мать Райфла продолжает внимательно изучать ее.
Все пропало. Теперь она точно знала, что для нее все пропало.
Нанвин из Леонхарта была не из тех женщин, которые привыкли, чтобы их заставляли ждать.
И, разумеется, Райфл отлично знал это. Ведь он, в конце концов, вырос рядом с этой женщиной. И мог безошибочно определить по внешнему виду, в каком она настроении. Ведь он столько лет видел на ее лице отражение недовольства собственной жизнью, мужем, а потом и сыном.
Нанвин была не какой-нибудь там девкой, не дурно воспитанной дочерью рыбака или крестьянина. Кровь королей и храбрых завоевателей текла в ее жилах, и каждый видел это по ее лицу, не приходилось даже упоминать об этом вслух. Когда Райфл был ребенком, достаточно было одного леденящего душу взгляда матери, чтобы расшалившийся не в меру мальчик немедленно замолкал. Точно так же боялся жены и его отец. О том, что брак их был неудачен, знали все обитатели Леонхарта. Они поженились, потому что так было назначено судьбой, объединяя благородную кровь и земли. Оба знали – отец не раз говорил об этом Райфлу, – что их наследник станет править в этих землях, присоединив к ним в назначенное время Олдрич, и ему предстоит вывести Леонхарт из его печального состояния. Райфл рос, с детства зная о назначенной ему судьбе, и никогда не возникало у него мысли желать другой участи.
Никогда, даже сейчас. Но насколько проще была бы его миссия, если бы ему досталась мать, готовая спокойно сидеть дома, не вставать у него на пути, по крайней мере до конца тысячелетия, который должен вот-вот наступить.:
Нанвин успела занять самый большой дом в деревне, и Райфл надеялся от души, что крестьян, которые жили там; раньше, нет в деревне, потому что Нанвин ничто не смогло бы заставить отказаться от своего выбора.
Дождь почти перестал, когда Леонхарт вышел из хижины, которую занимал сам. Райфл не стал даже прикрывать голову. Он внимательно наблюдал, как отразилось на лагере прибытие новых людей из Леонхарта. Разбиты новые палатки, больше лошадей, которым не хватило места конюшне, паслось по узким улочкам деревни. Больше людей суетилось вокруг, отвешивая поклоны и ловя его взгляд. Райфлу казалось, что он узнает некоторых из них, но, разумеется, не всех. Он так давно не был в Леонхарте, тот стал казаться ему чем-то вроде сказочной страны, жили воспоминания о детстве.
Остановившись возле дома, где расположилась Нанвин, Райфл тяжело вздохнул, представляя, что ожидает его внутри. Что ж, лучше пройти через это сразу.
Изнутри до него донеслась тихая музыка. Казавшаяся, сейчас совершенно неуместной чудесная мелодия. Кто-то пел, аккомпанируя себе на струнном инструменте. Райфл открыл дверь.
Он ни за что не узнал бы в представшей его взору комнате убогого деревенского жилища. Кругом были яркие шелка, удобные стулья и столы, ложе с украшенным перьями изголовьем, парчовые покрывала и обилие меха. Тяжелые сундуки выстроились у дальней стены. Кто-то успел отмыть здесь все и даже застелить коврами глиняный пол. Казалось, даже огонь в очаге в присутствии его матери выглядит более цивилизованным.
Музыка вдруг резко оборвалась.
Нанвин озабоченно взглянула с одного из кресел на вошедшего сына; две женщины, сидевшие по обе стороны от своей госпожи, немедленно встали и поклонились ему. Райфл ошеломленно смотрел на них, пораженный подобными церемониями, от которых давно успел отвыкнуть. Женщины стояли, опустив головы. Одна из них держала в руке лютню.
– Миледи, – почтительно произнес Райфл, отрывая взгляд от этого странного зрелища.
Нанвин протянула сыну руку, тот приблизился и опустился на одно колено, по-прежнему удивляясь про себя тому, какими странными и ненужными кажутся ему привычные когда-то правила этикета.
Нанвин снова пробормотала его имя, как несколько часов назад, встретившись с ним на краю поля. Райфл решил не ходить вокруг да около.
– Зачем вы приехали, матушка? – прямо спросил он. Взгляд его снова упал на двух женщин, стоявших рядом с матерью. Нанвин едва заметно кивнула им головой, и девушки удалились, распространяя тонкий аромат духов и шелестя шелками. Райфл увидел в приоткрытую дверь, что дождь все еще идет. Затем дверь захлопнулась.
– Пожалуйста, садись, сын мой, – хорошо знакомым с детства манерным тоном произнесла Нанвин.
Он сел, выбрав стул поближе к матери, чтобы наблюдать за выражением ее лица.
Она выглядела намного старше, чем он помнил, хотя Райфл не смог бы сказать, что именно изменили прошедшие годы в ее лице. Волосы ее оставались шелковистыми и темными, разве что несколько седых прядок серебрились на висках. Глаза были такими же ясными, взгляд – таким же пронизывающим. Нанвин по-прежнему была красавицей, но что-то изменилось в ее манере держаться. В ней появилась какая-то странная настороженность.
– Я хочу, чтобы вы уехали, матушка, – спокойно сказал Райфл.
Ни один мускул не дрогнул на лице Нанвин. Женщина ничего не ответила.
– Здесь не место для вас, матушка, – продолжал Райфл. – Джошуа Рун – опасный человек. И я не знаю, каким будет его следующий шаг.
– Я знаю о его безумии, – ответила Нанвин. – Ведь это я послала за тобой, Леонхарт.
– Тогда вы должны понять, матушка, почему вам надо уехать отсюда – немедленно, сегодня же. У меня и так хватает забот.
