очередную толстую птаху, — А вам, случайно, не известно, куда именно мы должны приложить максимум усилий?
— Чтобы выиграть соревнование, ваше сиятельство! — тут же ответил мне бравый парень, вынуждая Парадина мученически закатить глаза. Правда, на секунду. В следующее мгновение Матвей рявкнул так, что вдали со стволов деревьев снялось аж три глайвера.
— Курсант Зальцев! Вынуть голову из жопы! Думать! Мы в другом мире, действуем по указке зеленожопых, о которых не знаем ничего! Им невозможно доверять, они не являются союзниками Руси! Условиям конкурса невозможно доверять! Соревнующимся сторонам невозможно доверять! Демонстрируемому уровню культуры невозможно доверять! Путь к победе не определен! Все ясно, курсант⁈ Приступить к обдумыванию ситуации! Без ясного ответа по решению задачи пасть не открывать! Приказ понятен⁈
Когда я вернулся, неся еще две птичьих головы, наш молодой спутник уже был тих, скромен и слегка косоглаз, а озлобленно ворчащий «чумной волк» разжевывал ему нюансы текущего мероприятия. Точнее было бы сказать, что слегка побитый обстоятельствами альфа прессует бету до гаммы, чтобы тот не отсвечивал интеллектом и инициативой на все местные джунгли, но подавал всё Парадин вполне прилично, не забывая стрелять в птиц в своей зоне ответственности.
— Кейн, а что там про то, что мы ничего о гоблинах не знаем, а? Разве это верно? — щуплый блондин, перезаряжая револьвер, подошёл ко мне вместе со своей горничной, — Они же ничего не скрывают в этом своем городе?
— Действительно, — меланхолично кивнул я, — Ничего. Только этот город, как ты выразился, находится у них где-то там же, где у нас находится Африка. Сам по себе он очень небольшой, много новых построек. Почти все мужчины, особенно военные, имеют отличия от женщин и детей. Расовые отличия, Кость. Как ты бы отличался от, скажем, чукчи. Или китайца. Людям такое сложно заметить, зато Пиата углядела сразу. И, наконец, последнее — ни я, ни лорд Эмберхарт, ни Парадин… никто из нас не смог определить, как именно произведено их оружие. Всё, что холодное, что огнестрельное. Мы не можем понять, фабричная ли это штамповка, либо ручная выделка чрезвычайно высокого уровня…
— Кхе…
Пыль в глаза. Дым и зеркала. Люди, человеки, хозяева Сердечника, великолепные бойцы за целостность своего мира, играли в чужую игру, ведомые алчностью и страхом. Алчностью получить в свои потные руки целый мир, настоящий мир, населенный миллионами разумных существ и страхом, что другие люди возжелают отнять их сокровище. Или что оно достанется не им. Или что в мире, где начнется война из-за этого сокровища, именно они окажутся в невыгодном положении. Единственное, что они сейчас могут сделать — вычеркнуть из мутного уравнения волю самого сокровища, которое разыгрывает дураков из всех.
Например, заставляя охотиться на абсурдно легкую добычу.
Охота продолжилась. Мы исправно стреляли несуразных птах и охлаждали крокодилов, двигаясь к конечной точке маршрута. Охота должна была длиться с утра до позднего вечера, но с условием, что те, кто не выйдут до темноты к финальной точке маршрута — лишаются одной пятой всех набранных очков. При этом, что насторожило меня еще сильнее, гоблины никак не ограничивали отставших участников, разрешая им бить птах в лесу хоть целую ночь, но штраф тогда взимался с утра.
Зальцева, чуть позже заикнувшегося о желании продлить охоту, я тут же спросил — знает ли он, когда начало второго тура соревнований и что там будет? Мол, а вдруг завтра с утреца? Вопроса хватило, чтобы молодой человек увял до полной потери инициативы.
Вот я прямо как в воду глядел.
В конечной точке тура, по выданной нам карте, мы нашли шикарный полевой лагерь с десятками палаток и чуть ли не сотнями услужливых молодых гоблинш, снующих туда-сюда. Пахло жарящимся на углях мясом, зеленокожие катили туда-сюда по траве небольшие бочонки с явно алкогольной продукцией, в общем, атмосфера стояла почти праздничная. Команды, успевшие прийти на точку раньше нас, пока сторонились старательно скалящихся зеленокожих красоток как огня.
Тут даже музыка играла. Живой оркестр из зеленокожих, вполне мелодично, хоть и громко, наяривающих на своих инструментах. Прислушавшись, я понял зачем нужно это музыкальное сопровождение — стоящие в отдалении палатки с чуть иным покрытием посещали гоблинами и гоблиншами особого вида, в фартуках, набитых инструментами, причем окровавленных. Это явно был госпиталь.
— Далеко не все прошли крокодилов бескровно… — пробурчал я, садясь к нашедшим свободное место товарищам, — Пиата, не отходи от нас ни на шаг, местные тоже выпивают.
— Думаешь, я с ними не справлюсь⁈ — воинственно хмыкнула белокурая малявка, привалившаяся к боку хозяина.
— Ты сейчас и мухи не обидишь, — беззлобно щелкнул её в лоб Азов, — Не валяй дурака, жди, скоро нам принесут еды.
Гарамонцы вовсю старались изобразить чистейшей воды гостеприимство и праздник, но люди на такое покупаться не собирались даже на волосок — настороженно косясь друг на друга, мы держали дистанцию, одновременно жадно пересчитывая количество голов в группах.
— Интересно, сколько поляков отравилось перед тем, как местные поняли, что из их пищи нельзя человеку? — мрачно пробурчал Парадин, который от происходящего был капитально не в восторге. От своей уязвимости к этому происходящему — тоже.
— Ни одного, — тут же послышалось у него из-за спины, — Организмы наших рас, большой гость, настолько похожи, что мы даже можем иметь совместное потомство. Подобное для вашего вида, смотрю, не новость.
— Сарпан Клайшенг, — кивнул я знакомому гоблину, выглядящему среди большинства местных настоящим аристократом, — Желаете сообщить нечто важное?
— Только забрать у вас головы глайдеров, — покачал головой гоблин, оглядывая всех нас по очереди, — Видите ли, уважаемые участники, удерживание вас в неведении по поводу того, что предстоит, является частью испытаний. Некоторые из представителей, принявших участие в нашем Соревновании, не могли выставить столь выдающихся и умелых участников, как, например, вы, прошедшие первый тур столь легко и свободно. Поэтому неведение… скажем так, слегка уравнивает шансы.
— А если у меня есть вопросы, никак не связанные с происходящим? — наклонил голову я, — Например, мне бы хотелось узнать, как долго живут представители вашей расы?
— Сложный вопрос, клянусь Эрго! — поперхнулся седой гоблин, заставляя удивиться и нас, — Но тот, на который я могу ответить в подробностях. Сначала, правда, нужно отнести головы. Я распоряжусь, чтобы вам подали пищу.
— Эрго? — спросил я уволакивающего мешок гоблина.
— Это один из наших наиболее любимых богов! — откликнулся тот.
— Как
