и локальные обиды. Не мне судить вообще.
— За тебя переживаю и за Оксаночку. — Звучит так, что даже мне понятно, насколько фальшивы эти слова.
— Довольно. — Останавливает этот фарс Сергей Викторович и поворачивается ко мне передом, к лесу-матери задом. Берёт в свои огромные ладони моё лицо и, заглянув в глаза, спрашивает. — Маш, можешь подняться домой? Всё объясню позже. Хорошо?
Не успеваю никак кивнуть, не то что ответить, как за спиной Куприна будто сирену включили:
— Что-о-о?! Уже и домой? Хорошо тебя малолетка окрутила, а ты и рад. — Перешли на тот уровень, когда уже и руками активно жестикулируешь для выплеска гнева и всех накопившихся эмоций. Забавно смотреть на с иголочки одетую в бренды женщину и искажённое чем-то негативным лицо. — Не бывать этому, деточка, он женат раз и навсегда! Так что умывай руки и вали на все четыре стороны!
На мгновение я забыла обо всё и просто рассмеялась, переглянулась с Куприным. Я и малолетка смешно и даже приятно, что меня оценили так высоко. И переход на другой уровень в речи тоже ярко бросался в глаза. М-да, кого-то довели…
— Вот смотри и читай, что написано вверху. — Протягивает взявшийся из ниоткуда небольшой лист и поворачивает к матери всей информацией так, что мне остаётся только гадать, что же там написано. — Если по виду не понимаешь и не вспоминаешь, о чём это свидетельство, то просто прочитай.
Разве свидетельство о рождении не такого же размера? Стоп. Как это возможно, если его жена ещё только беременна… Или…
Глава 43
Сергей
— Когда?
Маша встала возле окна, на подоконнике которого просидела всё то время, что разговаривал с матерью. Окна с кухни выходят во двор, и не то чтобы мне чётко было видно Кудряшку снизу, просто чувствовал, что она там.
Разговор вышел коротким, но бурным. Буквально после того, как всем стало ясно, о чём документ, протянутый мной в руки родительницы, так Филимонову сразу, как ветром сдуло. Незачем крутить себе нервы, стоя рядом с эпицентром будущего апокалипсиса. Спокойно молча развернулась и скрылась в подъезде.
Резко что-то у Марии с настроением случилось, ещё когда завернула к подъезду. Потом и голос пропал…
Вот как знал, что нужно было сюда заехать, и не ошибся. Тянуло страшно после того, как перезвонил сразу же Маше, а она не взяла трубку. Звоночек противно пищал и капал на мозги.
— Когда я подал на развод? — Спрашиваю аккуратно, сокращая между нами дистанцию.
— Да, ты всё прекрасно сам понимаешь. — Даже голос прорезался от обилия эмоций на её личике. Резко разворачивается и тычет мне пальцем в грудь. М-м-м, сделай так ещё раз, да… — Мне из тебя каждое слово вытягивать?
— Не стоит. — Отошёл и сел на стул от греха подальше, а то так и не разберёмся со всем до ночи. Бригада оставила нас на пару часов, не больше, так что во времени мы ограничены. Дальше им необходимо закончить с работой до мероприятия Яра точно.
— Ну и? — Вздёрнутая бровка заводит не по-детски, спешно отвернулся. Чтобы погрузиться в воспоминания, которые точно охладят пыл.
То же самое спросила мать, когда Мария Семёновна нас покинула.
— Ничего, мам, просто теперь твой сын свободен и будет выбирать сердцем, а не…
— А не пьяной головой и головкой, понятно. — Все же какие-то слова мать ещё стесняется произносить вслух, хотя сколько лет женщине, а всё туда же.
— Можно и так сказать. — Пожимаю плечами, параллельно разговору вызываю матери такси.
— Ты знаешь, что Оксана беременна. — Уже второй человек говорит мне эту новость. Звонок бывшей жене обещает быть интересным и захватывающим.
— Не от меня точно.
— Откуда тебе знать?! В прошлый раз…
— Обойдёмся без упоминания прошлого раза. — Осадил эмоциональный взрыв матери. — Приехала, чтобы семью так называемую восстановить, побыть спасительницей и вернуться на попечение счастливого сыночка?
— Что ты такое говоришь?! — По глазам вижу, что да.
— Правду, правду, мама. То дурацкое детское обещание изжило себя и эгоистично было вдалбливать мне, мелкому, какие-то свои установки, противоречащие счастью собственного ребёнка.
Смотреть на мать было больно, как и, наконец, открыть глаза на то, что жил всё это время какую-то не свою жизнь, плыл по течению и всё время хотел забыться. Удивительно, что на выпить меня больше не тянет от слова совсем. Маша ведьма, но моя ведьма.
— Я вырастила тебя…
— Дед. Дед вырастил меня, не ты. Запомни, пожалуйста, и больше не лезь в мою личную жизнь.
— Но, но, но… — Заикается в попытке надавить на жалость. Как раз подъезжает заказанный автомобиль.
— Спасибо за понимание, хорошо тебе добраться. — Открываю дверь матери. Она растеряна и никак не может совладать со своими эмоциями, больше всего выделяются — разочарование, злоба и ненависть.
— Но как же Оксана? — Понимает, что этим уже никого не пронять, и предпринимает последнюю попытку задеть меня. — Ты думаешь, малолетке от тебя что-то, кроме денег, может понадобиться?! Ха, сын, очнись, они же все летят будто пчёлы на мёд, видя только твои деньги!
— Ты сейчас описываешь саму себя. Задумайся, за что должна любить мать своего ребёнка?
— За… За…. — Быстрого ответа и не ожидалось слишком сложный вопрос.
— За то, что он просто существует. — Так ответил дед и с ним полностью согласился мелкий я. Сейчас по прошествии стольких лет, наконец, начинаю понимать его. — Безусловная любовь в здоровой её интерпретации. Вот что хочет каждый ребёнок от своих родителей, ведь их не выбирают.
Беру паузу, чтобы заглянуть маме в глаза, и вижу только непонимание. Хорошо, пойдём через понятное:
— А вот жена не обязана идти на такие самопожертвования, и её уж точно, можно выбрать душой и сердцем, что я и сделал. Порадуйся за меня, мам.
Ничего, кроме обвинений и ругани, в ответ на небольшую исповедь не получилось услышать. Что ж, всему когда-то приходит конец…
— Долго молчать собираешься? — Вот только успокоился, а меня, как пубертатного подростка только от её чуть охрипшего голоска подрывает. Чёрт.
— Прости, задумался. — Пришлось прокашляться, чтобы спокойным голосом продолжить.
— Всё в порядке?
Идёт, чтобы занять руки хоть чем-то, ставить чайник кипятиться. Наливает воду и из-за этого мне приходится почти кричать. Кто-то очень не хочет выглядеть заботливым. Оценил.
— Ты полчаса назад готова была меня испинать!
— И что? — И вправду и что. Сейчас по глазам вижу, что всё ещё хочет, но уже по другой причине. Это и надо выяснить.
— Что-то поменялось? — Осторожно начинаю прощупывать почву.
— То, что ты развёлся со своей беременной женой. — И убежала в комнату, куда рабочие
