шампанского, выстрела беспламенного пистолета…
За пять минут до условленного срока Ардиан спустился по лестнице и, выскользнув из подъезда, пошел вниз по рруга Адриатика. Сгустились сумерки, и он надеялся, что даже если Бурый с Лари Хоганом наблюдают за улицей, то различить, кто именно вышел из дома напротив, они не смогут. Он понимал, что перестраховывается — из полуподвальных окошек мастерской хорошо видно было разве что небо, но Ардиан привык не рисковать даже по мелочам. Пройдя сто метров вниз по улице, он перешел на другую сторону и побрел назад. У дверей мастерской Ардиан оказался ровно в назначенное время. Он постучал костяшками пальцев по железному листу, потом толкнул тяжелую дверь и протиснулся в образовавшуюся щель.
— Тебе что нужно, мальчик? — спросил чей-то неприятный, надтреснутый голос.
Хачкай огляделся. В мастерской было почти темно, только в дальнем углу над заваленным всяким хламом верстаком горела слабая желтая лампа. Голос доносился именно оттуда — сбоку от верстака, опираясь на него мощными руками, стоял странно сгорбившийся человек. «Хозяин мастерской», — решил Ардиан.
— Я ищу эфенди Хогана и парня по кличке Бурый, — ответил он, остановившись на верхней ступеньке. — Они назначили мне встречу в мастерской по ремонту велосипедов.
Человек шагнул к нему, и Ардиан внезапно понял, что он действительно горбат. Лопатообразные кисти рук болтались на уровне коленей, а торс выглядел неестественно широким — казалось, хозяин мастерской проглотил здоровенную пивную бочку. Двигался он тяжело, по-медвежьи переваливаясь с ноги на ногу.
— Ты один? — спросил он, и у Ардиана опять тревожно засосало под ложечкой.
— Один. Но брат знает, что я здесь.
Горбун протянул руку и щелкнул выключателем. Под сводчатым потолком зажглись две лампы — такие же тусклые, как и та, что горела над верстаком. В их свете Ардиан увидел, что лицо хозяина мастерской испещрено множеством мелких точек и ямочек — судя по всему, в детстве он перенес оспу.
— Тебе туда, — горбун указал в глубь мастерской. Там, за полуразобранными велосипедами, виднелась еще одна дверь — на этот раз деревянная. — Они тебя ждут.
Ардиан осторожно спустился по ступенькам. Подвал был завален разнообразными железками, многие из которых, на взгляд Хачкая, не имели отношения к велосипедам. Слева от лестницы стоял совсем новый, поблескивающий металлом и воняющий заводской смазкой станок непонятного назначения. От станка к тихо гудевшему железному ящику тянулся толстый черный кабель. Ардиан переступил через него и тут же наткнулся на какую-то консервную банку, с грохотом отлетевшую в сторону.
— Под ноги смотри, — немедленно цыкнул горбун. Он оказался за спиной Ардиана, перекрыв ему дорогу к отступлению. Выглядел он очень сильным, хотя и неповоротливым, и Ардиан окончательно убедился в том, что его собираются ограбить. Трое взрослых — точнее, двое взрослых и один шестнадцатилетний пацан против малолетки — при таком раскладе шансов у него не было. Нет, один шанс, пожалуй, все-таки был — ведь ни толстяк, ни Бурый, ни тем более горбун не подозревали о том, чем Ардиан Хачкай зарабатывает себе на жизнь.
На этот раз он не стал стучать — просто открыл дверь и вошел. За дверью оказалась комната с кроватью, столом и старым телевизором, по всей видимости, служившая хозяину мастерской спальней. Бурый и Лари Хоган были там — Лари смотрел телевизор, а его подручный сидел за столом и хмуро протирал тряпкой большой черный пистолет. Когда Ардиан перешагнул порог, Бурый встал и направил ствол пистолета ему в живот.
— Пиф-паф, — сказал он. — Ты покойник, Хачкай.
— Очень смешно, — хмыкнул Ардиан, стараясь не думать о том, что пистолет может быть заряжен. — Это и есть русский «БП»?
— Он самый. Ты принес деньги?
— Принес. — Ардиан похлопал себя по карману, в котором лежала бумажка в двадцать лек — настоящие деньги по-прежнему были спрятаны под стелькой кроссовки. — Но сначала я должен осмотреть товар.
— А ты разбираешься в русском оружии, парень? — лениво поинтересовался Лари Хоган. Толстяк по-прежнему смотрел в телевизор, но Ардиан не сомневался, что он делает это лишь для отвода глаз.
— Немного. Во всяком случае, достаточно, чтобы отличить китайскую подделку.
— Смотри. — Бурый толкнул пистолет через стол, и тот заскользил по полированной поверхности. Ардиан подхватил его у самого края. Оружие оказалось непривычно тяжелым, неудобным для руки тринадцатилетнего мальчишки. Хачкай осмотрел пистолет, выщелкнул обойму — разумеется, пустую.
— Патроны?
— Все здесь. — Бурый похлопал ладонью по серой картонной коробке. — Но прежде ты должен заплатить.
Лари Хоган наконец повернулся к Ардиану.
— Деньги на стол, парень. Пушка у тебя — ты доволен?
Хачкай не стал отвечать сразу. Еще раз внимательно оглядел оружие, попробовал ход спускового крючка (тугой), пощелкал ногтем по трубе пламегасителя.
— Надо бы посмотреть, как она стреляет, — задумчиво проговорил он. — А то вдруг что-нибудь не так…
— Здесь собрался стрелять? — по-прежнему лениво спросил Хоган. — Хорош выделываться, гони деньги и уходи.
Ардиан положил пистолет и обойму на край стола и наклонился, чтобы снять кроссовку. Он уже примерно представлял себе, что произойдет дальше, но пистолет без патронов все равно был просто тяжелым куском металла.
Бурый перегнулся через стол и подхватил пистолет. Когда Ардиан выпрямился, держа в руке банкноту в сто евро, подручный Лари Хогана с треском загнал в «БП» новую обойму — на этот раз заряженную.
— Клади деньги и уходи, — процедил он, мерзко улыбаясь. — И передай Раши, что он просто тупой осел. Если бы мы не были такими добрыми, ты бы отсюда живым не ушел.
Ардиан замер. Улыбка на лице Бурого стала еще шире — парень был уверен, что напугал Хачкая-младшего до полусмерти.
— В следующий раз пусть решает свои проблемы сам, — добавил толстый Хоган. — Может быть, тогда у него что-нибудь получится. Ну, не стой столбом, давай деньги…
Ардиан медленно протянул сто евро Бурому. Рука его очень натурально дрожала.
— На стол! — прикрикнул толстяк, и Хачкай повиновался. Он положил банкноту на середину стола, чуть ближе к Бурому, чем к Хогану. Чтобы дотянуться до нее, толстяку пришлось бы встать. Пока он раздумывал, делать ему это или нет, Бурый, державший в правой руке русский «БП», протянул левую руку и схватил банкноту.
Ардиан бросился грудью на стол.
Его левая рука скользнула в карман, пальцы сомкнулись на рукоятке спринг-найфа. Полсекунды на то, чтобы вытащить руку из кармана. Еще полсекунды на то, чтобы щелкнула, распрямляясь, тугая пружина, выкидывающая лезвие.
Еще секунда — на замах и удар.
Две секунды — вполне достаточно, чтобы подготовленный боец почуял опасность и увернулся от нее.
Бурый не был опытным бойцом. Он был обычным уличным шакалом — трусливым и жадным.
